Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 39 – Инесса Голд

Под обломками тележки нашли металлический стопор, который должен был удерживать связку на грузовой раме. Один край был темным и старым. Второй блестел мелкими ровными бороздами.

Ланцев подошел, тяжело дыша после бега. Присел, не касаясь детали.

— Это тоже неправильное охлаждение?

Захар вытер кровь с пальцев о собственный рукав.

— Нет. Это свежий спил.

Герман посмотрел на смятую платформу, потом на меня.

— Тележку подали по моему приказу, - сказал он.

— И образцы из лечебницы принесла я.

Ланцев выпрямился.

— Значит, тот, кто пилил стопор, рассчитывал сразу на вас обоих.

— Если   еще  раз   полезете  под  падающую   балку,   я   зашью   вам  пальто   прямо  на   теле,   -   сказала   Ульяна.

Она   отмывала  ссадину   на   моем   колене.  Юбку  пришлось  поднять  выше   приличного, дверь перевязочной заперли, а за ней Герман уже дважды спросил, долго ли мы еще.

— Я не лезла. Меня туда привезли.

— Значит, зашью к тележке. Будете знать, на чем кататься.

— С Захаром как?

— Рука цела. Содрал кожу и теперь рассказывает каждому, что спас хозяина, хозяйку и заводскую сумку.

— Сумка пострадала меньше всех.

— Она не спорила, когда ее поднимали.

Ульяна наложила чистую салфетку и выпрямилась. Я хотела опустить юбку, но она придержала ткань.

— Синяк посмотрю.

— Синяк не нуждается в лечении.

— Зато врачу полезно иногда побыть больной. Сразу характер мягче.

За дверью Герман постучал костяшками.

— Варвара?

— Жива ваша Варвара, - крикнула Ульяна. - Не мешайте.

Он отошел к Ланцеву. После падения балок инспектор закрыл испытательный двор и переписывал всех, кто работал у крана.

Ульяна отпустила юбку не сразу. Смотрела на синяк, но думала о другом.

— У Кирилла Алексеевича тоже сначала все складывалось плохо, - произнесла она.

— После операции?

— После последней перевязки. До нее ему тяжело было, но он разговаривал. Меланию спрашивал. Сердился, что Варвара Сергеевна не дает бумаги.

Я села на край стола.

— Расскажите по порядку. Не то, что решили потом. Что видели тогда.

— Поэтому и прошу. Когда долго вспоминаешь, знание сегодняшнего дня прилипает к старой картине.

Ульяна нахмурилась, но возражать не стала.

— Был вечер. Дождь стучал по жестяному отливу. Кирилл Алексеевич был в сознании, жар умеренный. Варвара Сергеевна сняла верхний слой повязки и увидела, что края чистые. Сказала, нужен Артемьев. Не потому, что хуже, а чтобы второй хирург осмотрел.

— Почему не позвали раньше?

— Звали. Герман Алексеевич посылал телеграмму в губернию сразу после операции. Ответили, что доктор в уезде. Потом Варвара сама узнала, где он, и поехала на станцию отправлять новую.

— Кто остался с Кириллом?

— Я, Данила и санитар. Потом привезли рабочего с ожогом лица. Дышал плохо. Я ушла вниз. Данила бегал за инструментами. Когда вернулась, в коридоре стоял Евсей с новым свертком полотна.

— Один?

Ульяна сжала губы.

— Вот тут я раньше себе не верила. За ширмой, у двери палаты, стоял еще мужчина. Лица не видела. Только сапоги и низ серых брюк.

— Почему решили, что инженер?

— Сапоги мягкой кожи, носы узкие. Рабочие в таких по цеху не ходят. И брюки с черным кантом, как у заводских инженеров. Я спросила Евсея, зачем он притащил постороннего. Тот ответил: трубы проверяют, в комнате холодно.

— Мужчина говорил?