Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 123 – Инесса Голд

— Знаю.

— Но теперь причина другая. Я должен понять, кого прошу.

Герман забрал шкатулку и ушел. На пороге задержался, будто хотел назвать меня, но ни одно имя не подошло.

Ночью мне дважды приносили больных из запущенной ремонтной мастерской: одному стружка попала в глаз, второй рассек ладонь. Обычные травмы после необычной недели. Я промыла глаз, наложила швы правой рукой под наблюдением Родиона и уснула на час в кресле.

Утром Герман пришел после первой смены. На его пальто лежали капли дождя. Он положил на стол два железнодорожных билета.

Первый был выписан на мое имя до губернского города, без обратной даты. Второй - на его имя из губернии в Рудогорск через три дня. До города он должен был ехать с комиссией по служебному пропуску.

— Если выберете отделение Родиона, я помогу перевезти вещи и вернусь этим поездом, - сказал он. - Не останусь без приглашения.

— А если не выберу?

— Билеты пропадут. Завод переживал потери дороже.

— Зачем вам ехать со мной?

— Чтобы проводить жену, с которой должен проститься. И спросить Александру Багрецову, позволит ли она потом приехать в гости.

Я коснулась края первого билета.

— В каком качестве?

— Мужем по закону я уже являюсь. Но это дает мне слишком много прав на бумаге и ни одного в ваших решениях. Поэтому в качестве человека, который хочет познакомиться с вами заново. Если позволите - ухаживать. Если нет - работать в одном лечебном фонде и соблюдать расстояние.

— Вы подготовили речь.

— Половину забыл по дороге.

— Эта была оставшаяся?

— Нет. Оставшаяся звучала хуже.

Он не улыбался, но в голос вернулась жизнь.

— Мне нужен день, - сказала я.

— Берите.

Герман оставил оба билета на столе и вышел. Один давал мне дорогу прочь. Второй обещал, что вслед за мной не поедут без разрешения.

Билет до губернии пролежал на моем столе весь день.

Я ставила назначения, осматривала ладонь, спорила с поставщиком спирта и всякий раз видела край плотной бумаги под журналом. Дорога существовала. Именно поэтому решение остаться перестало быть капитуляцией.

Родион выслушал меня у окна бывшего учительского кабинета.

— Я не поеду на следующей неделе, - сказала я. - Принимаю руководство лечебным фондом и буду строить больницу здесь.

— Из-за Германа?

— И из-за него. Но не только. Здесь нужны отделения, которые мы уже спроектировали, сестры, обучение, учет заводских травм. Если уеду сейчас, оставлю начатое тому, кто снова станет экономить на окнах.

— Очень веская причина остаться рядом с мужчиной.

— Вы хотите, чтобы я солгала и назвала только больницу?

— Нет. Хотел проверить, говорите ли честно.

Он посмотрел на мое назначение, лежавшее рядом с билетом.

— Место в губернии придется отдать другому врачу. Больные не могут ждать вашего семейного решения.

— Понимаю.

— Но договор между нашими лечебницами остается. Сложные операции проводим вместе, сестер отправляем на обучение, журналы осложнений сравниваем раз в квартал.

— И спорим?

— Обязательно. Иначе вы решите, что всегда правы.

— Я почти всегда права.

— Вот уже началось.

Он протянул здоровую руку. Я пожала ее правой.

— Спасибо, Родион.

— За предложение или за то, что переживу отказ?

— За то, что не заставляете меня утешать вас.

— Я хирург. Предпочитаю страдать без свидетелей и с хорошим освещением.