Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 126 – Инесса Голд

Это не было обещанием, что никто больше не пострадает. Завод оставался заводом: горячим металлом, тяжелыми грузами, человеческими ошибками. Но теперь травму нельзя было спрятать в расходах, а врача - выгнать за неудобную запись.

После объявления Мелания дернула меня за рукав.

— Женские врачебные курсы принимают с какого возраста?

— Сначала нужно закончить гимназию.

— Это я знаю. А потом?

— Потом экзамены. Латынь, естественные науки, математика.

— Математика у меня есть. Латынь найму у Марфы Семеновны.

Герман наклонился к ней.

— Ты решила стать врачом после того, как тебя похитили из-за тетради?

— Нет. После того, как тетя запретила мне таскать воду и дала вести журнал. Врач может командовать взрослыми и писать правду в книгу.

— Неверное представление о профессии, - сказала я. - Большую часть времени взрослые не слушаются, а книги теряют.

— Тогда я буду делать копии.

В этом она была дочерью Кирилла.

Учительница подошла к Агате и напомнила, что занятия в столовой мешают сменам, а школьный флигель останется больницей до постройки нового корпуса. Агата посмотрела на семейный дом за липовой аллеей.

— Перенесем школу к нам, - сказала она. - В бальной зале поместятся два класса, библиотека станет учительской.

Герман поднял брови.

— Мать не разрешит трогать паркет.

— Тогда пусть придет и запретит сорока детям одновременно. Полы переживут.

— А гостиная? - спросила Мелания.

— Младший класс. Ты будешь помогать им с математикой, раз уже готова к курсам.

— Тогда лучше отдать гостиную старшим.

Они начали спорить о партах и чернильницах, будто дом уже наполнился учениками. Агата не спрашивала, можно ли считать это помощью. Просто открывала двери, которые прежде охраняла от меня.

Площадь постепенно пустела. Люди расходились к разрешенным цехам, домой, к спискам выплат. Герман задержался у чертежа новой больницы, приколотого к доске. Я подошла.

— Архитектор отметил хирургический корпус слишком близко к приемному, - сказала я. - Нужен отдельный подъезд для тяжелых больных и переход в стерилизационную.

— Есть другой участок за садом. Но дальше от котельной.

— Покажете?

— Сейчас?

— Пока светло.

Он протянул левую, здоровую руку неуверенно, оставляя мне возможность пройти рядом. Я сама взяла ее.

— Идемте, Герман, - сказала я. - Покажите, где мы построим хирургический корпус.

Эпилог

Красную ленту у входа в новую больницу перерезали носилки.

Рабочие не стали искать ножницы. Внесли пострадавшего прямо сквозь украшение, и шелковая полоса лопнула под деревянной ручкой. Губернаторский чиновник отступил к стене, оркестр перестал играть, а Герман снял праздничный цилиндр.

— Что случилось? - спросила я, уже идя рядом с носилками.

— Бревно сорвалось с телеги у столярного двора, - ответил Павел. - Ударило в живот и прижало к борту. Сознание не терял, но хуже ему на глазах.

Пострадавшего звали Макар, двадцать шесть лет. Лицо бледное, губы сухие, пульс частый и слабый. Он лежал, поджав колени, и пытался оттолкнуть мою руку от живота.

— Не давите, докторша.

— Я пока только касаюсь. Где больнее?

— Везде. Справа... нет, посередине.

Живот напрягался, на коже выше пояса темнел след от края телеги. Внешней раны почти не было. Именно такие повреждения любили притворяться терпимыми до момента, когда человек уже не мог спорить.