Книга Тарский горячий твой, страница 79 – Хельга Дюран

В доме Маркова горел свет. На первом этаже горело всё. На втором — тоже.

Во дворе стояла чужая машина. Чёрный внедорожник, тонированный до черноты, боком к воротам, будто его бросили как попало, на скорую руку.

У меня внутри всё провалилось. Сердце ухнуло вниз, оставив в груди пустоту.

Ворота были сильно приоткрыты. Не заперты, не захлопнуты. Вот это и пугало сильнее всего.

У Маркова ничего не бывало приоткрытым. У него даже дверцы шкафов закрывались так, будто проходили военную подготовку. У него всё было на своих местах, всё щёлкало, всё запиралось. А тут — открыто. Нараспашку. Как после набега.

Я прошла во двор почти беззвучно. Снег скрипел, но ветер глушил шаги. Я ступала по-волчьи, стараясь не шуметь, хотя сердце колотилось так, что, казалось, его слышно за километр.

На крыльце заскулил Угрюмый и заскрёб лапами по двери, как будто ему не терпелось пробраться в дом. Я прислушалась, пытаясь услышать хоть что-то.

И тут дверь резко распахнулась. Свет из прихожей ударил в глаза, ослепил на секунду. Я не успела отскочить. Не успела спрятаться. Один из людей Кулясова — широкий, в чёрной куртке, с короткой стрижкой — вышел на крыльцо и увидел меня.

Наши взгляды встретились.

Секунда. Две.

— Эй!

Угрюмый зарычал на бандита, и я рванула в сторону. Даже не думала куда, не планировала маршрут. Просто побежала. По двору, скользя по снегу, обдирая руки о кусты, задыхаясь от холода и ужаса.

— Стоять! — рявкнули за спиной.

Я побежала ещё быстрее. Сзади топали. Двое, трое — не разобрать. Матерились. Кто-то поскользнулся, выругался громко, сочно.

Я метнулась за угол дома, туда, где был задний двор.

И увидела вольер.

Яша.

Огромная клетка из толстой проволоки и брёвен. Дверца, задвинутая на простую щеколду.

Мой мозг сначала сказал: ты с ума сошла. Потом: а варианты? Вариантов не было.

Я рванула туда, нырнула в отверстие, через которое кормили медведя. Не влезла — влетела рыбкой.

Медведь переполошился. Вскочил, уставившись на меня.

— Яша, миленький, только не ешь меня сейчас, ладно? Пожалуйста. Потом съешь, но только не сейчас.

Он фыркнул, встряхнулся, шагнул ко мне.

Через секунду на задний двор выбежал первый бандит. Потом второй. Я вжалась в стенку вольера, в самую глубь, рядом с Яшей. Зажала рот ладонью, задержала дыхание.

Медведь тяжело поднялся на задние лапы.

Господи. Он был огромный. Когда он просто ел из миски, ворочался в вольере, фыркал — казался почти милым. Домашним. Почти псом. Но сейчас, когда он стоял рядом, а за решёткой ходили бандиты, он уже не был милым. Он был стеной из шерсти, зубов и когтей.

Яша сделал шаг ко мне. Я почти перестала дышать. В голове билась одна мысль: сейчас он меня сожрёт, и это будет самый идиотский способ умереть в истории человечества.

— Яша, — прошептала я едва слышно. — Это я. Юля. Я тебя кормила. Помнишь? Кашу там, мясо. Я тебе даже печенье давала. Не время сейчас устраивать дегустацию. Давай потом. Договорились?

Он ткнулся носом мне в плечо. Тёплым. Влажным. Шершавым. И встал передо мной. Как стена. Как гора. Как живой, дышащий бастион.

Снаружи кто-то выругался. Голоса звучали ближе.

— Где девка?

— Тут была! Я видел, как она за угол свернула!

— Осмотри сарай. И подсобку. И поленницу. Где угодно ищи, она не могла далеко уйти!