Книга Тарский горячий твой, страница 77 – Хельга Дюран

— А ты смелый.

— Ты смотрю, тоже не из пугливых, раз без приглашения припёрся?

Голова работала быстро. Как на переговорах, когда каждая секунда на счету. Юля сказала правду. Всё. До последнего слова. Ирина оклеветала её. Подставила. Выставила воровкой. А я поверил — не ей. Я сжал челюсть так, что свело зубы.

Вот же блядство!

Юли здесь нет, и это было хорошо. Даже не хорошо — это единственное прекрасное во всём этом вечере. Единственное, что давало мне хоть какую-то свободу. Если бы она сейчас была в доме, Кулясов пришёл бы не только за Ириной. Он пришёл бы за ней тоже.

— Где девка? — спросил он вдруг. Как бы между делом, но я услышал сталь в голосе.

— Ты о ком?

— Не тупи. Гадалка Юля. Которая карты раскладывает и вводит в заблуждение впечатлительных женщин.

Ирина вскинула голову. Я увидел, как в её глазах мелькнуло что-то вроде надежды. Животный, инстинктивный страх — и вдруг просвет, возможность перевести стрелки. Ах ты тварь!

Я как представил, что эта рожа бандитская запугивала Юлю, мою Юлю, меня аж на месте подбросило от бешенства.

— Забирай свою впечатлительную жёнушку, — сказал я. — И проваливайте.

— Слушай, мужик, не беси меня. У меня жена. У меня деньги. У меня вопросы. И, как я понял, у тебя тоже теперь вопросы.

— У меня один вопрос, — сказал я. — Вы сейчас сами уйдёте или я вам помогу, а потом в асфальт закатаю?

Ирина тихо ахнула, Кулясов улыбнулся шире. Обнажил зубы — ровные, белые, хищные.

— Я ошибся. Ты не смелый, ты ебанутый. Ну, ничего, мои парни сейчас помогут развязать тебе язык.

Ирина стояла у стены, белая как снег. Даже губы побелели. Халат сполз с плеча, но она не поправляла.

— Федя, давай спокойно…

Он резко повернулся к ней. В одно движение — и она замолчала, будто кто-то выключил звук.

— Заткнись! Иди собирайся. Я с тобой дома поговорю, гадина! — Ирина закрыла рот, и в этот момент у меня окончательно всё оборвалось. — Деньги, — сказал Кулясов, возвращаясь к своей повестке. — И жена. Вот всё, что мне нужно.

— Я на твою жену не претендую. А деньги мои ты не получишь.

Улыбка Кулясова стала уже оскалом.

— Говори, где девка, или оплачивай её долги!

Он шагнул ближе. Я напрягся, готовясь к удару. Его люди задвигались, перекрывая выход.

Я вообще никуда не собиралась. Честно-пречестно.

После того как Марков ушёл, я минут десять сидела на кровати, завернувшись в одеяло, и пыталась понять, я сейчас счастливая идиотка или просто идиотка?

Волосы ещё помнили его пальцы. Кожа — его губы. Внутри всё горело. Я была такой пьяненькой, то ли от вина, то ли от оргазма.

Я вздохнула, откинула одеяло. Ноги коснулись прохладного пола, и по телу пробежала дрожь.

Надо было прибраться. Не потому, что такая хозяйственная, а потому что, если сидеть без дела, можно начать думать, а думать мне сейчас было противопоказано.

И вообще, пошёл он в жопу. Сначала пусть разберётся со своей курицей. Своей красивой, лживой, шелковой Ириной, которая обвела его вокруг пальца, а меня выставила воровкой.

Я подняла валяющуюся у кровати футболку, нагнулась за носком и вдруг услышала вибрацию. Глухую. Низкую. Где-то совсем рядом.

Я замерла. Выпрямилась. Прислушалась.

Снова. Вибрация. Настойчивая, требовательная. Как звонок в дверь, когда не хотят ждать.

Телефон. Но не мой. Мой лежал на тумбочке и честно молчал, как порядочный. Я даже проверила — ни одного уведомления. Ни одного пропущенного. Тишина.