Книга Тарский горячий твой, страница 73 – Хельга Дюран

— Юля, — выдохнул он. Имя прозвучало как молитва. Как просьба. Как приговор. — Я так по тебе скучал, — прошептал он, и его голос, низкий, хриплый, с этой его сибирской хрипотцой, заставил меня содрогнуться. — Что ты мне даже во сне снилась. Каждую ночь.

Я хотела сказать что-то колкое. Про Ирину. Про то, как он смотрел на неё. Про то, как мне было обидно, но его губы снова нашли мои — горячие, настойчивые, жадные — и я забыла все слова.

Его пальцы скользнули под футболку, коснулись живота. Шершавые, мозолистые, рабочие руки. Руки, которые управляли заводом, держали лопату, гладили медведя. А теперь гладили меня. И от этого контраста у меня внутри всё переворачивалось.

Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как напряжены мышцы под моими пальцами. Он пах морозом, снегом, чем-то ещё — мускусным, мужским, таким, от которого кругом шла голова.

Он стянул с меня футболку, и прохладный воздух коснулся груди. Я инстинктивно прикрылась, но он убрал мои руки.

— Не смей, — хрипло сказал он. — Ты красивая. Самая красивая.

Почему я ему всё это позволяю? Я всё ещё обижена.

Он смотрел на меня. В его глазах было что-то такое, от чего я забыла, как дышать. Не просто похоть. Не просто желание. Обожание. Жадность. Словно он хотел запомнить каждую родинку, каждый изгиб, каждую линию моего тела.

Некоторое время я наблюдала за тем, как он раздевается. Сначала свитер, потом рубашка — пуговицы летели в стороны, он не стал их расстёгивать, просто рванул. Обнажилась его грудь — широкая, сильная, с тёмными волосками.

Потом ремень. Пряжка звякнула, брюки упали на пол. Я смотрела, как он освобождается от них, не стесняясь, не торопясь. И когда его боксеры полетели следом, я увидела его.

Иван везде был большим, крепким, уверенным. Я облизнула пересохшие губы, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения.

Он улыбнулся, заметив мой любопытный взгляд. Не той своей жёсткой, холодной улыбкой, а другой — тёплой, почти мальчишеской. И вернулся ко мне на кровать.

Теперь я снова чувствовала его запах. Обнажённого, возбуждённого, настоящего.

Его пальцы скользнули по моим рёбрам, по животу, выше. К груди. Когда он коснулся её, я закусила губу, чувствуя, как тело отзывается жаром. Он сжимал, ласкал, гладил большими пальцами соски, доводя до исступления.

Я выгнулась, чувствуя, как внутри все сладко и нестерпимо закипает.

Он опустился ниже, целуя живот, рёбра, оставляя влажные следы на коже. Его губы задержались на моём бедре, и он легонько укусил его. Я вскрикнула, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу.

— Ты такая отзывчивая, — прошептал он, и его дыхание обожгло внутреннюю часть бедра. — С тобой хочется… не останавливаться.

Я не успела ответить. Его пальцы зацепили край трусиков и медленно, дразняще стянули их. Широкая ладонь властно легла на промежность, и я застонала, впиваясь пальцами в простыни.

Он раздвинул половые губки, поласкал пальцами, чувствуя, как влажно уже там. Как горячо. Как я вся горю.

Я хотела его поторопить, но слова кончились. Остались только ощущения.

Ваня не торопился. Словно хотел запомнить каждый мой вздох, каждый стон. Его пальцы вошли в меня — медленно, глубоко. Я закинула голову назад, чувствуя, как мир сужается до этого мужчины, до его губ на моей коже, до этого сладкого, нестерпимого напряжения.