Книга Ты ушёл. Но не отпустил, страница 8 – Саша Вельская

— Вечером.

— Во сколько?

— Не знаю. Как получится.

— В семь.

Он посмотрел на меня поверх крыши машины.

— Вера, я способен провести день с собственными детьми без твоего расписания.

— В семь они ужинают. В восемь тридцать ложатся.

— Один вечер ничего не изменит.

— В семь.

— Хорошо.

Он произнёс это слишком легко.

В семь его не было.

В половине восьмого Роман не отвечал.

В восемь прислал фотографию: близнецы сидели за столом в ресторане, перед каждым стояло огромное мороженое с шоколадом и разноцветными конфетами.

«Дети счастливы. Не драматизируй».

Я позвонила.

Он сбросил вызов.

Вернул их в десять двадцать.

Миша спал у него на руках, Соня капризничала и тёрла глаза. На детях была новая одежда: дорогие куртки, одинаковые белые кроссовки, брендовые джинсы.

— Они не ужинали, — сказала я, сняв с Миши обувь.

— Они ели в ресторане.

— Мороженое.

— До него была паста.

— У Сони непереносимость сливок.

Роман нахмурился.

— С каких пор?

— С трёх лет.

— Она постоянно ест молочные продукты.

— Безлактозные.

Он перевёл взгляд на дочь.

У Сони уже покраснели щёки.

— Я не знал.

— Ты никогда не знаешь.

— Не начинай.

— У неё ночью будет болеть живот.

— Я дам телефон своего врача.

— Ей не нужен твой врач. Ей нужен отец, который помнит, что ей нельзя есть.

Соня захныкала.

— Не ругайтесь.

Я замолчала.

Роман опустил Мишу на диван и снял с него куртку.

— Я привёз их. Они целы, довольны, получили подарки. Что ещё тебе нужно?

— Чтобы ты выполнял договорённости.

— Мы не заключали договор.

— Пока нет.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Что это значит?

— То и значит. Нам придётся официально определить порядок общения с детьми.

— Ты собираешься ограничить мои встречи?

— Я собираюсь защитить их режим.

— От собственного отца?

— От человека, который обещал привезти их в семь и исчез на три часа.

Роман выпрямился.

— Осторожнее, Вера.

Я почувствовала привычный холод.

Раньше мне хватало этих двух слов, чтобы отступить. Они означали: ты подходишь к границе, за которой я перестану быть добрым.

Теперь отступать было некуда.

— Это угроза?

— Совет.

— Оставь его себе.

Он подошёл ближе.

— Не используй детей, чтобы наказать меня.

— Ты слишком высокого мнения о своей значимости. Я думаю не о тебе.

— Конечно.

— Ты ушёл, Роман. Ты выбрал другую женщину. Не притворяйся, что я обязана сделать последствия твоего выбора удобными.

Его взгляд скользнул по моему лицу.

— Ты плохо выглядишь.

Я почти рассмеялась.

Он всегда умел находить нужную точку.

После родов мне было трудно принять своё тело. Роман знал, как болезненно я реагирую на синеву под глазами, лишние килограммы, след от операции на животе.

— А ты прекрасно, — ответила я. — Измена тебе к лицу.

Он усмехнулся.

— Вот теперь узнаю тебя.

— Какую?

— Ту девочку, которая бросила в меня бокал на нашей второй встрече.

— Ты заслужил.

— Я сказал, что твоё платье ужасно.

— Ты сказал, что оно дешёвое.

— Оно действительно было дешёвым.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Воспоминание возникло слишком ярко.

Мне было двадцать один. Я работала помощницей декоратора и пришла на корпоратив в платье, которое сама переделала из маминого старого наряда. Роман уже тогда был известным предпринимателем. Он решил, что я официантка, попросил принести воду, а потом небрежно прокомментировал мой внешний вид.