Онлайн книга «Фиалковое сердце Питбуля»
|
— Назар, это же наш ребенок, – Жанна косится на мои ладони, сканирует правую у Эвы и вновь срывается в слезы. – Назар! Это же наш ребеночек! Ты же сделал тест… Ты же видел результат… — Видел. Не отрицаю. Поэтому и предлагаю двадцать пять процентов. Все согласно букве закона. Можешь спросить у юриста, – киваю в сторону Воронцовского. – Мало? — Назарчик, ты сошел с ума!? – размазанная тушь, всхлипывания. – Я… я же не могу без тебя! — Ложь. — Я же люблю тебя! — Снова ложь. — Я же родила тебе сына, а ты меня бросишь после этого!? Променяешь на какую-то шалаву, с которой… — Заткнись! – рявкаю и прошу Воронцовского выйти. – Ярослав Всеволодович, вы бы не могли оставить нас наедине? – перевожу взгляд на Эву, но она отрицательно мотает головой: — Нет. Я не уйду. Пусть она договорит, – в голосе Эвридики ощутимо потрескивает нарастающее раздражение, а сама она делает шаг вперёд. – Шалава, которая что? — Эва, пожалуйста, – повторяю, поднимаясь на ноги, и осекаю раскрывшую рот Жанну, – Только вякни. — Шалаву, которая смотрит на меня с презрением, а сама только и делает, что разбивает семьи! – проигнорировав мое предупреждение, Жанна выплевывает свой яд и, подскочив, сгребает листы соглашения, чтобы скомкать и бросить их Эве под ноги. – Довольна, сука? Довольна!? На чужом горе пригреться решила? Думаешь счастье полными ложками хлебать будешь, когда меня с больным ребенком по твоей вине бросили!? Я тебя как нормальную просила уйди, не рушь семью! А не ты ли, сучка, про алименты и этот «курорт» напела, чтобы правильной и заботливой казаться, а самой под шумок залететь? Давай! Попробуй роди от него нормального, а не этого выкидыша полудохлого, а потом… Что будет потом никто не услышал. Звонкая пощёчина разом оборвала фонтанирующий поток дерьма. Жанна уставилась на Эвридику, хватая губами воздух и не понимая что произошло, а Эва перевела взгляд со своей ладони на вспыхнувший от нее след на щеке, передернула плечами, мотая головой, и отшатнулась от истеричного хохота: — Что, тварь!? Правда глаза режет? А может проще сделаем? – нагнувшись, Жанна подняла с пола бумаги и встряхнула ими. – Ты же ради этого под него стелешься! Так зачем ждать? Бери! – протянула их сперва Эве, а потом впечатала мне в грудь. – Подавись! Думаешь, я не поняла почему ты так расщедрился!? С врачами поговорил, да? Узнал, что он все равно сдохнет, и решил мне глаза алиментами запудрить, а себе здоровенького заделать!? – скривив губы в улыбке, покачала головой. – Самый умный, да? А как тебе такой вариант, Назарчик? Я тебе отказную напишу за миллион баксов, а ты со своей шалавой можешь хоть до усрачки в правильную семью играть! Посмотришь, как тебя любят. 70 Эва На негнущихся ногах я вошла в реанимационный блок и застыла на пороге, когда пожилая медсестра подняла взгляд от лежащего на столе журнала, в который вносила какие-то записи. Несколько секунд она смотрела, будто живой рентген, а потом поднялась со стула и спросила неожиданно мягким голосом: — Ну и чего ты застыла, дочка? Бери своего мальчугана. — Я… – голос предательски задрожал, растеряв все слова еще где-то на подходе к горлу, пальцы впились в концы пояса больничного халата, а глаза опустились в пол. — В первый раз, – покачав головой и вздохнув, то ли сетуя на мою нерасторопность, то ли констатируя озвученный факт, женщина подошла и взяла меня за руку, повела в небольшую комнатку, отделенную от блока двойной дверью, и показала на полочки с перевернутыми вверх дном бутылочками. – Давай, мамочка, учиться тогда будем. Бери бутылочку… Госпадя, да что ж ты трясешься-то так? Держи ее крепче… Вот! Смесь в нее теперь сыпь и не жалей. Твой мальчишка даром что самый маленький, а лопает любому другому на зависть. Воду теперь лей из чайника – как знала, поставила… |