Онлайн книга «Фиалковое сердце Питбуля»
|
Сигареты. Вдохнуть едкий дым. И выдохнуть, дернувшись от коснувшихся плеч ладоней. — Я лечу с тобой. Пойду соберу вещи. Перелет. Такси. Гостиница. Все как в тумане. И сквозь него меня ведёт неисчезающий фиалковый ориентир и тепло ладони, не выпускающей мою ни на секунду. Первый визит в клинику. Сдать анализы и развернуться, услышав предложение посмотреть на ребенка. Я не могу заставить себя надеть халат с бахилами и пройти в реанимационный блок. Не могу пересилить себя и посмотреть сквозь стекло на комочек в кувезе. Выхожу в коридор, не выдержав и минуты, чтобы привалиться спиной к стене и продышаться. Перед глазами молочная пелена, и каждый ее глоток выжигает кислород в моих лёгких. Я рву галстук и пуговицы воротника, распахиваю окно и хватаю воздух ртом, отказываясь от нашатыря и помощи. Я не хочу сидеть или лежать. Все что я хочу – побыстрее получить ответ. Закрыв глаза, опускаю пальцы на ручку двери. Выдох. Войти и поднять взгляд на Эву. Нащупать ее ладонь. Посмотреть на комочек в кувезе… Из соседней достают похожий и надрывно плачущий, передают в руки измотанной девушке опустившейся в кресло, а после закрывают от нас ширмой. Тишина. И буквально сразу новый плач, уже слева. Там тоже появляется кресло и девушка в халате. Снова ширма и суетящаяся у кувезы медсестра. Она что-то спрашивает у второй, отрицательно помотавшей головой в ответ, и исчезает, чтобы вернуться с бутылочкой в руках. «Что!?» Грудь раздирает от злости и ненависти, когда медсестра идёт к кувезе с пометкой «Силантьева Ж. Ю. мальчик» Пальцы Эвы впиваются в мою ладонь, а в тревожном взгляде читается ровно тот же вопрос, который мне хочется прохрипеть в лицо Жанны, вцепившись ей в глотку. Стучу костяшками в стекло и одними губами спрашиваю что происходит и где Жанна. Кажется, мы с Эвой перестали дышать, когда осознали ответ: «Отказалась кормить.» Если бы я понимал, что мной движет. Если бы мог объяснить себе зачем остался… Через два с половиной часа внутри реанимационного бокса снова появились кресла, ширмы, мамочки и бутылочка со смесью. От одного ее вида в груди заклокотало с новой силой. Ноги сами понесли меня по коридорам в сторону кабинета главврача, в который я ворвался без стука. — Ильяс Милошевич, Силантьевой уже сообщали, что я приехал!? — Назар Георгиевич? Чем могу вам помочь? – удивленное выражение сползло с лица мужчины, когда я прорычал свой вопрос ещё раз, уже нависая над столом: — Я спросил, вы сообщили Силантьевой о моем приезде? — Нет, Назар Георгиевич. Но если вы хот… — Нет, не хочу, – обрываю врача на полуслове. – Официально я приеду в день получения результата теста. До этого момента меня в клинике нет и не было. Сколько времени занимает тест? — Обычно два-три рабочих дня. — У вас сутки Ильяс Милошевич. Сутки! В порядке исключения, Ильяс Милошевич, – взяв в руку ручку, вывожу на первом попавшемся на глаза листе пятизначную цифру и разворачиваю к мужчине. – Достаточно веская причина, чтобы вы поторопили своих лаборантов или специалистов? — Вполне, – кивнул, прокашлявшись в кулак, врач. — Тогда у меня остался последний вопрос, Ильяс Милошевич. Почему Силантьева не приходит кормить ребенка!? Какого хрена приходят все, а она нет!? — Об этом вам стоит поговорить с ней самому, Назар Георгиевич. Я не могу насильно заставлять кормить ребенка грудью. И так же не могу заставлять взять малыша на руки, – мужчина взял небольшую паузу, чтобы я осознал всю прелесть картинки и заскрежетал зубами, а после поставил точку. – К счастью, в моей клинике такие случаи редкость. |