Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 183 – Лана Муар

Ещё с того самого вечера, когда они должны были придумать легенду своих отношений, в его глазах поселилось это желание. Не знай я Глока и Сладкову, не понял бы, что Сашка чем-то умудрилась его раскачать за один вечер, а сейчас не только не остановилась, а продолжила раскачивать все больше и больше. И только то, что Сладкова была нужна мне, сковывало Глоку руки. Я видел куда опустились его пальцы во время показательной порки поцелуями. Знал, что, стоит разрешить, и он сдавит их немногим сильнее. Лёгкое движение, а Сашка через несколько секунд сперва вырубится, а потом и упадет безжизненной куклой. Но за что я уважал Глока – его преданность. И даже тут она оказалась безграничной.

— По сто бальной системе на сколько она тебя бесит?

— Двести, босс, – стиснув обод руля, Глок бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, единственным назначением которого было видеть пассажиров, и скрипнул зубами. – Знал бы, не выбрал.

— Расскажешь?

— Ей нравится меня унижать. Знает, что я ничего не могу сделать и упивается этим.

— Гамбургер был хорош, – хмыкнув, подмечаю новое в лексиконе охранника слово и то, что он его произносит как само собой разумеющееся. – Прямо упивается?

— А то. Я так баб не трахал после армейки, как она мне мозги выносит. Ядвига Генриховна в другом обличии.

Снова зарубочка, крохотная засечка, и она не может не радовать. Чего нельзя сказать о зевке охранника.

— Глок, тормози, меняемся.

— Босс, я в норме.

— Я сказал меняемся. Сашулю с Эвой наверх, сам ляжешь сзади.

— Как скажете, босс.

Щелкающее реле поворотников – приказы, когда они прозвучали, выполняются без обсуждения. Несколько минут возни с верхней кроватью – новый механизм ещё не успел приработаться и нам приходится изрядно повозиться, чтобы из куцей полки для одного спальное место превратилось в более широкое.

— Сашуль, ляжете с Эвой сверху? Мишаню по весу туда нельзя, продавит, – сознательно делаю такую рокировку, чтобы Глок не дёргался и нормально подремал, а в случае чего не разбудил девушек.

— Как, уже спать? – вспыхнувшее удивление в фиалковых глазах, и я показываю на часы, на которых время уже давно перевалило за три часа ночи:

— Поверь, вы ещё успеете наболтаться.

— А ты?

— Пару часов порулю и тоже лягу.

— Один? – теперь уже я вижу тревогу, секундную борьбу и следом слышу решительный, но почему-то до одури приятный отказ, – Нет! Папа говорит, что ночью нельзя одному вести машину. Нужно, чтобы кто-то сидел рядом и смотрел, чтобы ты не уснул. Я посижу с тобой.

— Эва, отдыхай. Я остановлюсь сразу же, как почувствую усталость, – пробую мягко настоять на своем, но Эва не собирается уступать.

— Я ещё совсем не хочу спать. Назар, мне совсем не тяжело, а Саше с Мишей будет лучше лечь здесь. Тут им будет удобнее, – быстро спрыгнув с кровати, Эвридика юркает на пассажирское сиденье, чем невольно рушит мои планы, подбешивает Глока и безмерно радует Сладкову. – Пару часов я буду твоим штурманом, а потом пойдем спать.

— Босс? – Глок взглядом косит на предвкушающе потирающую ладошки Сашку и стискивает челюсти на ее ласковое:

— Миш, ну хватит дуться. Иди, я тебя немножечко потискаю и ты сразу подобреешь. У нас тут и шторка есть. Мишань? Мишутка?

И если той же истерике Жанны я не верил, то виноватому выражению на лице Сашки поверил. Даже зная, что все это часть игры, поверил. И если бы я один. Спустя каких-то двадцать секунд Глока начала уговаривать ещё и Эвридика, а мне в ответ на немой вопрос ничего не оставалось, как едва заметно кивнуть: