Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 181 – Лана Муар

— Я тебя прибью! – прошипела Саша, засовывая остатки гамбургера в бумажный пакет. Буквально испепелила взглядом улыбающегося Мишу и пошла в сторону магазинчика.

Дождавшись, когда она отойдет подальше, Миша хлопнул себя по лбу и крикнул вдогонку девушке:

— Сашуль! Ну не дуйся! Я ж тебе жевачку купил ещё!

— Михайлов, блядь! Я тебя ненавижу! – прокричала Саша на всю заправку, запулила пакет в сторону мусорки и прорычалась на елейное:

— Я тоже тебя люблю, Сашунечка!

— А это будет гораздо веселее, чем я думал, – рассмеялся Назар и пихнул друга в плечо. – Пообещай, что не убьешь ее, Глок.

— Не обещаю, Босс, – хмыкнул Миша, засунул остатки гамбургера в рот и поперхнулся на прозвучавшее:

— Ты сам ее выбрал.

Закончив с едой, я решила немного осмотреть домик на колесах. Зашла внутрь, заглянула внутрь совмещённого с душем туалета, потрогала матрас на кровати в задней части и с удивлением обнаружила ещё одну, над водительским сиденьем. Конечно вторая постель ни шла ни в какое сравнение с той, что была сзади, но Назар, наблюдающий за мной через открытые двери, сказал, что она выдвигается и становится больше. Других спальных мест в доме на колесах я не обнаружила и неожиданно для себя обрадовалась этому открытию. Да, меня смущало, что в автодоме будут спать ещё двое человек, но Миша и Саша займут одну постель, а вторая… Вторую займём мы. Приятные мурашки пощекотали затылок и скользнули вниз, будоража мысли. И я, улыбаясь им, переключилась на кухоньку по правую сторону домика, захлебываясь от предвкушения. Небольшая плитка, холодильничек, ящички с посудой. Осмотрев все, я подняла взгляд на окно и, если честно, немного испугалась за Мишу. Там, ускоряясь с каждым шагом, из магазина возвращалась Саша с двумя упаковками сельдерея. И судя по ее настрою ничего хорошего другу Назара не сулило.

— Михайлов! Я тебя не просто прибью! Я тебя буду убивать медленно и мучительно, – встряхнув сельдереем, словно шашкой, Саша припустила быстрее, с грохотом впечатала собой парня в дверь автодома, так, что он покачнулся, и – что? – впилась ему в губы. – Не было? Не было, я спрашиваю!? – спросила она, оторвавшись на мгновение, и снова жадно поцеловала опешившего Мишу, не давая ему ответить.

— Сладкова, – деликатно покашлял Назар, видя мое смущение такому странному проявлению злости. – Может, подождете? Или отойдите. Вы тут как бы не одни.

— Отвали, Гав-гав! У нас свои методы! Да, Мишутка!? Иди сюда, австралопитек ты мой любимый! Табличку тебе глиняную написать? Я напишу! Так напишу, на всю жизнь запомнишь! И про сельдерей, и про Сашулю!

Саша одновременно ругалась на Мишу и целовала его, не давая отстраниться или хотя бы вдохнуть воздуха. Шипела разъяренной кошкой ему в губы, тут же запечатывая их едва ли не самым страстным поцелуем, а я не знала куда отвести глаза, чтобы не видеть эту странную методику решения конфликтов и… Назара. Меня смущало то, что делала Саша, и одновременно с этим увиденное вызывало какую-то жгучую зависть. Саша могла вот так запросто целовать, не стесняясь ни меня, ни Назара, ни других водителей, ставших невольными свидетелями, а я… Я краснела. Заливалась краской от того, что хотела быть хотя бы вполовину такой же решительной и смелой. Больше от этого, чем от вида целующихся. И да, я им завидовала. Отводила глаза, но они все равно возвращались к Саше и Мише, смотрели на того, с кем хотелось того же и так же.