Онлайн книга «Фиалковое сердце Питбуля»
|
— Нет, – еле слышное, перечащее и пропитанное болью настолько, что мне хочется убить виновного, расчленяя его на крохотные кусочки. — Я сказал мы едем к врачу! Печатаю слова, отметая вялые протесты, и, подхватив Эвридику на руки, иду в прихожую. Но останавливаюсь в дверях, едва разобрав в тихом шепоте смущенное: — С этим не ходят к врачу, Назар. — С чем? Эва! С чем!? Практически прорычав последний вопрос, взглядом требую ответа, а Эвридика краснеет с каждой секундой сильнее и отводит глаза. Стоп. Заново. Ей больно, еле ходит, ладонь прижатая к животу, с этим не ходят к врачам… — Эва, у тебя месячные? И по вспыхнувшим в алый ушам понимаю, что попал в точку. Единственное, что мне не понятно – причина такого смущения. Да, бестактно, но зато сразу ясно что делать. Развернувшись на сто восемьдесят градусов иду к лестнице, поднимаюсь на второй этаж, ногой открываю дверь в спальню и осторожно опускаю Эвридику на кровать. — Лежи. Прокладки или тампоны? Что тебе купить? — Назар… – заливаясь краской, Эвридика не знает куда смотреть и морщится, а у меня рвет голову: — Эва, просто ответь! В таком состоянии я тебя один черт никуда не пущу! Прокладки или тампоны!? Что сложного? — Вто… Второе. — Черт! Да что с тобой делать? Какое в задницу может быть смущение!? Это всего лишь физиология! И это нормально, что я хочу тебе помочь! Получив ответ, я срываюсь на кухню и шиплю сквозь зубы на собственную глупость – дома нет никаких таблеток. Возвращаюсь с бутылкой воды из холодильника и пакетом льда из морозильника. Заворачиваю его в полотенце и кладу поверх джинс Эвридики, расстегнув на них пуговицы. Пока езжу в аптеку хоть какое-то облегчение. Правда и тут приходится рявкнуть, чтобы перестала упираться, цепляться за штаны и стесняться. Я знаю, что так будет легче. Дальше все решаемо. Главное, чтобы мама подняла трубку. Не хочу звонить дядькам. Лифт. Длинные гудки. Я в машине. Длинные гудки и, наконец, раздается ответ: — Назар, я перезвоню попозже. Ты немного не вовремя. — Мама, две секунды! – выпаливаю, одновременно выруливая с парковки, – Острая менструальная боль. Что пить? — Назар? Удивление мамы сейчас совсем не к месту и подбешивает назревающим допросом с пристрастием. Поэтому я рычу в трубку, отсекая ненужную болтовню: — Мама, ты сказала, что я не вовремя. Ответь на простой вопрос и поговорим об этом позже! — Господи… Пиши. «Ибупрофен», «Спазмолгон», «Нимесил», «Нурофен», а что… — Спасибо. Сбрасываю звонок и, уже вклинившись в поток, вбиваю в строку навигатора слово «аптека». Ближайшая находится в пятиста метрах, но не в том направлении куда я еду, а в обратном. С визгом резины разворачиваю «Трекхок», наплевав на подрезанную «Киа» в левом ряду, двойную сплошную и гудящие машины на встречке. Я давлю педаль газа в пол – моей Эве больно. Моей? Да! Только моей! И пока я тут туплю, ей больно… Два пакета, с таблетками и тампонами, на пассажирском сиденье, а я злой как черт гоню домой. Медлительность клуши за стойкой, не понимающей, что каждая секунда промедления для меня сейчас на вес золота, взвинтила окончательно и вылилась в небольшую профилактическую речь, в которой «Вы» было самым культурным словом. Сбившаяся за ночь система координат окончательно рушилась, когда я пытался вписать в них Эвридику. Она не попадала в них, потому что стояла вне правил и законов, вдалбливаемых мне отцом. С ней не получалось «без эмоций». Вздох, взгляд, движения. Я ловил каждое, впитывал их с жадностью. И Эвридика дарила ещё, ещё и еще. Концентрат эмоций, которые мне не мог дать никто. Черт, я не помню, чтобы у меня так срывало голову. Ни с кем такого не было, а с ней на каждом шагу. И мне это нравится. Даже покупать для нее тампоны нравится. |