Книга Черно-белые чувства, страница 28 – Дарья Волкова

И тут вдруг силы сдерживаться исчезли. И Таисия произнесла фамилию, которая неудержимо рвалась из нее.

— А мне так понравился доктор, который тебя оперировал. Артамонов.

Тогда у Павла сменился тон. Сейчас у него поменялось выражение лица. Взгляд. Взгляд стал цепким. И жестким.

— Он тебе сказал что-то?

Формулировка была более чем красноречивой. Даже «Не что он тебе сказал?». А «Он сказал тебе что-то».

И Тая поняла, что она не может не задать этот вопрос. Здесь и сейчас. Дальше быть в неведении она не в состоянии.

— Тая, не молчи! — громко.

— Это правда? — в противовес тихо.

Павел шумно выдохнул, повернул голову. Щека дернулась. Таю кольнула жалость. Да что же она делает?! Надо было подождать. Неужели это так трудно — подождать?

— А что тебе сказал отец? — Павел так и говорил, глядя в стену.

— А при чем тут Михаил Юрьевич? Паша, это произошло с тобой. Ответь мне. Это… это ты сделал? — она шумно выдохнула. Сглотнула. Молчи. Молчи! Молчи!!! — Паша, это ты виноват в той аварии? В которой погибли жена и дочь Артамонова?

Он ответил не сразу. После значительной паузы.

— А если и так?

Тае хотелось кричать. Визжать. Скажи! Скажи прямо и определенно!

Но нельзя. Ее сдержали сказанные медсестрой слова: «Не волновать».

— А это так?

Он все-таки повернул лицо от стены. Павел по-прежнему выглядел ужасно, но жалость почему-то перестала сжимать сердце.

— А тебе прямо надо знать?

— Надо.

Он помолчал.

— Ну, я. Дальше что?

В Таисии все замерло. Так просто.

Ну, я. Я убил двух человек и живу с этим дальше.

Тая нащупала стул рядом, опустилась на него. Голова кружилась, ноги не держали.

— Что, Тая? — голос Паши стал громче. — Что?! Ты меня теперь бросишь?!

Она моргнула несколько раз. Свет в палате резал глаза.

Паша, тебя только это сейчас волнует? Брошу ли я тебя? Остальное… менее важно?

— Паш… Но ведь это… Это… — у Таисии не находилось слов. — Так ведь нельзя, — закончила тихо.

— Что — нельзя?! Ты так говоришь, будто я прирезал кого-то! Автомобильная дорога — это место повышенной опасности! Люди там постоянно погибают. Статистику по ДТП хочешь?

— Не хочу.

— Ну, так прекрати вести себя так, будто я их придушил собственными руками, Тая! Была метель! Было скользко. Были сложные дорожные условия. Автобус этот дымил, как черт знает что.

— То есть, ты не виноват?

Он шумно выдохнул. Прищурил глаза.

— Суд решил именно так.

— А на самом деле?

У Павла снова дернулась щека.

— Как получилось — так получилось.

Так получилось. Просто так получилось, что двух человек нет в живых — молодой женщины и маленькой девочки.

— Если бы не ты, Паш — они бы сейчас были живы.

Таисия теперь не видела ни бинтов, ни синяков под глазами, ни заломов около рта. Только взгляд.

— Ну и? Тая, это было пять лет назад! Здесь и сейчас я жив. А их уже не вернуть.

Ровно те же слова, что и у Михаила Юрьевича. И от ощущения, что они ее не понимают и не поймут — оба Халяевы, и отец, и сын, а она не поймёт их, их правду — затошнило, внезапно и вдруг.

— Тая… Ты же меня не бросишь из-за этого? А как же — и в богатстве, и в бедности, и в болезни, и в здравии?

— Ты еще Библию процитируй.

— Не владею материалом.

Таисия тоже не владела, поэтому даже если бы процитировал — не поняла бы. Она вообще уже ничего не понимала. То, что для нее было бесспорным, для человека напротив было чем-то… чем-то совсем малозначимым.