Книга Черно-белые чувства, страница 27 – Дарья Волкова

— Только недолго. И не волновать.

Таисия кивнула и открыла дверь белого матового стекла.

Паша выглядел так ужасно, что она запнулась прямо на пороге. И все мысли о тех событиях пятилетней давности вылетели из головы. Как она могла думать о Паше так плохо, когда он…. Когда он так плохо выглядит?! Да и чувствует себя, наверное, так же.

— Тая, прекрати смотреть на меня с таким ужасом.

Она едва слышно выдохнула, переступила с ноги на ногу — и шагнула вперед. К кровати.

Это все было… страшно. По-настоящему страшно. Забинтованная белая голова, темные круги под глазами, запавший рот и хриплый слабый голос.

Человек пережил тяжелейшую аварию. Был на грани жизни и смерти. Перенес серьезную операцию. А Таисия собралась устраивать ему допрос!

Тая подошла совсем близко к кровати и замерла. Она не знала, что делать. Можно Пашку целовать? Если можно, то куда? Так и не решилась, просто взяла за руку, аккуратно сжала. Пальцы показались ей холодными.

— Ты обещал, что до свадьбы заживет.

— Видишь, я все для этого делаю. Даже больницу сменил.

И снова вернулись мысли об Артамонове. И те подслушанные слова из разговора Михаила Юрьевича и, скорее всего, директора этой клиники. Ну, или кого-то в ней важного.

Что-то не так с Артамоновым. Что-то там сидит, в прошлом. И без понимания, что же там было, Таисия просто не понимала, что делать. И кто сейчас лежит перед ней.

Она вчера долго думала обо всем этом. Так долго и много думала, что у нее разболелась голова. Но так и не поняла ничего. И в какой-то момент пришла мысль позвонить отцу. И рассказать все, и спросить совета. В том, что папа и выслушает, и сможет что-то подсказать — Тая не сомневалась. Для нее отец был воплощением житейской мудрости. Она уже почти решилась. Но время было позднее, а папа ложится спать рано.

Теперь она жалела, что не позвонила. Не посоветовалась. Потому что сейчас Таю разрывало. Пашка выглядит ужасно, он явно не здоров — кто будет здоров через две суток после серьезной операции? И сейчас явно не самое подходящее время, чтобы задавать ему вопросы… Такие вопросы.

А что делать самой Тае?! Если она не понимает, кто теперь перед ней? Ее жених или человек, который убил двух человек? Совместить это не получалось. И надо ли?..

Господи, как же это… сложно!

— Тая, ты почему молчишь?

— Извини, — она тряхнула головой. — Как ты?

— Могло бы быть и получше. Но в целом… Нормально. Мать сказала, что ты к ним вчера заезжала?

— Да.

— Что, отец сильно на меня злится?

Таисия не ожидала такого вопроса. Как будто он какой-то… детский. Не взрослый. Паш, а ты сам понимаешь, что натворил дел? Да, в этот раз ты влетел в отбойник. И пострадала только твоя машина. Но ты же взрослый. Ты должен понимать, что так нельзя. Таисия не сомневалась, что причиной аварии стала неумная тяга Паши к скорости. И вот теперь спрашивать, не сердится ли отец… А ты, Паш, ты сам на себя не сердит?

Она неопределенно пожала плечами.

— Тебе привезти что-нибудь?

— Не надо. Мать все привезла.

Они снова замолчали. Тая не понимала, почему ей так тяжело говорить с Павлом. Раньше таких проблем не было.

— Как врач? Хороший?

Теперь уже Паша неопределенно пожал плечами.

— Врач как врач.

Он это уже говорил. Про Артамонова. Ровно с теми же равнодушными интонациями. И потом вдруг резко сменил тон, когда Тая сказала, что разговаривала с ним.