Книга Десятый стежок, страница 131 – Джейн Джонсон

— Эту реку зовут Бу-Регрег – Отец Отражений, – сообщил Идрис, присаживаясь на стену. – Красивое название, не правда ли? Не знаю, кто ее так назвал, но люди здесь живут с незапамятных времен. Сперва тут возникли три города-государства. Вон там, за рекой, – Сла эль-Бали, Старый Сале, порт, который снабжал всем необходимым богатое королевство Фес. В семнадцатом веке он превратился в центр работорговли всего региона и стал также прибежищем радикального ислама. А вон там, – и он показал в противоположную сторону, позади нас, – лежит Рабат, где в конечном итоге поселились самые богатые еврейские и мавританские купцы. Там, где мы стоим, располагается Сла эль-Джадид, Новый Сале. Когда Филипп Испанский в начале семнадцатого века изгнал мавров из Андалусии, многие вернулись сюда и занялись восстановлением старого города, который раньше был покинут. Их приняли с распростертыми объятиями – они привезли с собой много денег и роскошных вещей; а кроме богатства, неутолимую ненависть к христианам, которые их так жестоко преследовали. Правитель здешних мест, султан Маулай Зидан, выделил им средства для восстановления укреплений и поставил гарнизон, чтобы сторожить крепость, которую потом назвали Касба Андалус. Переселенцы отблагодарили его тем, что начали выплачивать в казну солидные сборы со всех товаров и грузов, что проходили через их руки, но очень скоро все изменилось и они вообще перестали слать султану какие-либо налоги. Им уже не нужна была его помощь и защита. Сале расположен весьма стратегически выгодно: Гибралтарский пролив рядом. Через него проходят все грузы, как сквозь бутылочное горлышко. И корсарам оставалось только нападать на проходящие корабли, едва те выходили из пролива; а затем, поскольку их корабли были быстрее, а берега они знали гораздо лучше, чем любые преследователи, пираты стремительно, на полной скорости уходили в свой родной порт. Видите, как вон там бурлит вода?

Я посмотрела в направлении, которое он указывал пальцем, и увидела, как в устье реки поднимается волна прибоя. Кивнула:

— Да, вижу.

— Там под водой скрывается песчаная коса. Над ней может пройти только небольшое судно с неглубокой осадкой, а если корабль не остановила эта преграда, то он застрянет в узких протоках выше по течению. Только хороший лоцман может провести по ним судно. Морское дно там буквально завалено обломками иностранных кораблей.

— А почему они начали заниматься похищением людей?

— Да потому что вскоре поняли, что могут отлично заработать, захватывая в плен команды кораблей и продавая их потом на невольничьих рынках. Кроме того, тем, кто водил по Средиземному морю галеры, постоянно требовались невольники-гребцы, чтобы гоняться за богатыми купеческими кораблями.

— А женщин-то зачем?

— А как вы сами думаете? Да для того же самого, для чего женщин всегда крали и захватывали…

Я покраснела. Бедная Кэтрин!

— Знаете, а я уже проголодалась. – Я поспешила сменить тему разговора и поднялась со стены. – Где мы можем перекусить?

Идрис на мгновение задумался, его лоб между бровями пересекла глубокая вертикальная морщина.

— Вы рыбу любите?

— Конечно.

— Тогда у меня есть отличная идея.

Мы проследовали вниз по правому берегу реки, к самой воде, где было пришвартовано множество ярко-синих судов с высокими носами, а некоторые стояли вытащенными на песок. На небольшом, грубо сколоченном пирсе выстроились в очередь люди, готовясь погрузиться на одно из таких суденышек. Идрис дал паромщику пару монет, помог мне перешагнуть через фальшборт и присоединился ко мне. Паромщик – темнокожий, с ухоженной бородой, глазевший на меня с едва скрываемой ненавистью, – вывел свою посудину на речной фарватер и погнал к Старому Сале. И тут мне открылся совершенно другой мир.