Книга Десятый стежок, страница 129 – Джейн Джонсон

— Я приложу все силы, чтобы приправить эти сухие факты цветистыми подробностями. – В голосе Идриса некоторое высокомерное пренебрежение слилось с обидой.

Я не знала, как извиниться, так что позволила ему взять меня под локоть и перевести через смертельно опасный поток машин в тень огромных стен.

Когда мы прошли сквозь арочные ворота внутрь, ко мне тут же бросился какой-то юноша.

— Vous voulez une guide, madame? Moins cher…^[63]

Идрис рявкнул на него, выпустив целую очередь гневных выражений, и юноша тут же исчез.

— Мне кажется, он ничего плохого не хотел, – заметила я, пораженная его яростью.

— Неквалифицированные и нелицензированные гиды только портят впечатление от Марокко, – ответил Идрис. – Надоедают туристам, а некоторые пристают к одиноким женщинам.

— Все, что мне было нужно, – это гид, а вовсе не сторожевой пес, – улыбнулась я.

Он смерил меня ледяным взглядом:

— Собаки – грязные животные, Коран их не одобряет. Я бы предпочел, чтобы вы меня так не называли.

Я открыла было рот, чтобы объяснить, что вовсе не собиралась его оскорблять, но тут же осознала, что, скорее всего, лишь еще больше углублю разделяющую нас культурную пропасть, и промолчала. После этого мы некоторое время шагали в тишине, пока не свернули за угол. Прошли между высокими стенами из грубо отесанного камня и вышли в центральный сад, великолепный и тщательно ухоженный. Отдельные участки, ограниченные пересекающимися тенистыми аллеями, предназначались одни для лекарственных растений, другие для олеандров, цветов и банановых деревьев. Некоторые площадки были огорожены деревянными решетками, по которым карабкались вверх ползучие растения, сквозь листья которых едва пробивались лучи палящего солнца.

В зеленой листве яркими пятнами выделялись апельсины, немного в стороне тянулись каменные аркады, в тенистых альковах которых сидели люди – читали или глазели по сторонам, наслаждаясь окружающей красотой.

— Великолепно! – выдохнула я. – Прямо Альгамбра^[64] в миниатюре.

— Это называется Андалусийский сад, вообще-то его разбили французы в колониальную эпоху и действительно в подражание Альгамбре.

— Ах вот как…

— Но дворец позади него, в котором теперь музей, был построен в семнадцатом веке султаном Маулаем Исмаилом. Вполне возможно, этот ваш предок видел его – у султана было много рабов-европейцев. Когда его захватили в плен?

— Это случилось летом 1625 года. – Интуиция подсказала мне, что лучше не упоминать о книге по рукоделию.

Идрис чуть приподнял бровь:

— Раньше, чем я мог бы подумать. Корсарскую республику создали не раньше 1626 года, а ее расцвет приходится на вторую половину столетия.

— Что ж… – Меня снова одолели сомнения. – Может быть, эта легенда – просто легенда. Или кто-то даты перепутал.

— У меня есть друг в университете, можно спросить у него, если вы серьезно этим интересуетесь.

Я нервно рассмеялась:

— Просто любопытство, не более.

Он бросил на меня недоверчивый взгляд:

— Вы приехали в такую даль, совершенно одна – неужели только из любопытства?

Мы свернули с главной дорожки на узкую аллею, которая вилась, поднимаясь по склону между высокими домами и огороженными стенами садами, потом круто свернули вбок и наткнулись на группу детишек, столпившихся вокруг чего-то, что в солнечных лучах отсвечивало ярко-желтым, как золото. Я наклонилась, чтобы разглядеть, что так их заворожило. Дети расступились, давая мне дорогу, и все широко мне заулыбались. В центре их круга кишел целый выводок недельных цыплят – птенцы неуклюже топтались, напоминая рассыпанный попкорн, и клевали зернышки, что им бросали дети.