Книга Черная роза, страница 294 – Диана Крымская

— Государь, — промолвил Робер, — мне нечего ответить вам…

— Мне не нужен ваш ответ. Я читаю его в ваших глазах. Придите же ко мне, кузен! Я прощаю вам вашу вчерашнюю ложь, — ибо она была на благо всего нашего королевства.

Де Немюр подошел к королю и хотел опуститься на колено и поцеловать его руку, — но Людовик горячо обнял его и прижал к груди, воскликнув чуть не со слезами:

— Здесь, у моего сердца ваше место, Робер! — и добавил: — Как был бы я счастлив … Какой прекрасной страной могла бы быть моя Франция, если бы у меня при дворе было бы хотя бы двадцать дворян, подобных вам!

Затем король обернулся к столу, за которым сидела Бланш.

— Мадам! Вы написали? Не забыли упомянуть о герцоге де Ноайле? Об Инес де Луна?

Она протянула мужу бумагу. Людовик пробежал ее глазами и подал герцогу:

— Прочтите, кузен… Все ли здесь правда?

Де Немюр покачал головой и не взял лист.

— Я уверен в этом, сир.

— Что ж… Поставьте свою подпись, сударыня, и число. И запечатайте этот документ своей печатью.

Королева, скрипя зубами гораздо громче, чем пером, подписала документ и запечатала его своим кольцом-печаткой.

— Итак, — сказал Людовик, — у нас теперь есть документ, подтверждающий вашу полную невиновность, герцог. Мадам! Эту бумагу я передаю герцогу де Немюру. Ему она поможет, если это понадобится, обелить свое доброе имя. А, главное, — избежать вашей расправы, на которую вы, насколько мне известно, вполне способны. Я уверен, что наш кузен не употребит этот документ вам во вред, если вы его к этому не вынудите, сударыня.

— Я клянусь своим распятием в том, что никогда и никому не покажу содержание этой бумаги, — произнес герцог. — Лишь если мне будут угрожать смертельная опасность… или бесчестие.

— Вам — или вашим близким, кузен, — поправил его король.

— Но у меня нет близких родных, государь.

— Но ведь вы когда-нибудь женитесь, герцог. И у вас будут дети.

— Вы правы, ваше величество, — произнес де Немюр, глядя на Бланш своими холодными серыми глазами. — Если опасность будет угрожать мне, моей жене или моим детям, — этот документ в течение трех дней окажется в руках короля…

— И я буду знать, герцог, что вы в беде, — закончил Людовик. — И берегитесь, мадам! Если наш кузен умрет какой-нибудь подозрительной или насильственной смертью, первой на подозрении тоже окажетесь именно вы!

Королева с ненавистью переводила взор с мужа на де Немюра. Она чувствовала себя униженной… Раздавленной… Негодяи! Оба они — негодяи и подлецы!

— Мне кажется, вы утомлены, мадам, — сказал король, делая вид, что не замечает горящих глаз жены. — Ступайте к себе. Вам нужен покой. Завтра утром мы уезжаем из Шинона в столицу.

Бланш вышла из залы, еще раз, уже у двери, метнув полный ненависти и жажды мести взгляд на де Немюра. Робер увидел его и прекрасно понял его значение. Это было молчаливое объявление войны, — не на жизнь, а на смерть.

— Возьмите, кузен, — промолвил Людовик, протягивая герцогу бумагу. Де Немюр взял ее и сделал шаг к камину. Но король угадал его движение и остановил его, сказав:

— Герцог! Не делайте этого.

— Разве недостаточно с ее величества того унижения, которому она подверглась, государь? Этот документ должен быть сожжен.

— О нет. Храните его, кузен. Я знаю, что вы исполните свою клятву и не воспользуетесь им из прихоти или низкой мести. Как не сомневаюсь в том, что мою супругу лишь этот клочок бумаги остановит теперь, чтобы немедленно не покончить с вами.