Онлайн книга «Черная роза»
|
Комната была просторная и солнечная, выдержанная в светло-серых тонах. Большие окна выходили на юго-восток, и бросившая взгляд туда Доминик увидела в голубоватой утренней дымке вдали силуэты городских стен и башен. Там был Париж!.. Замок находился, как и говорила кухарка, совсем недалеко от столицы! Это тоже была хорошая новость. Господин Оннет молча смотрел на нее, явно ожидая, что она первой начнет разговор. Интересно, что он думает о ее приходе? Но надо было все же что-то сказать… — Я пришла узнать, как вы себя чувствуете, — смущенно сказала Дом. — Как ваша рана?.. Она не очень болит? Она ожидала, что сейчас он произнесет что-нибудь холодно-учтивое, вроде «как любезно с вашей стороны, графиня, что вы решили навестить меня…», — ведь, собственно, иного приема она, хотевшая убить его вчера, и не заслуживала, — но он улыбнулся так тепло и радостно, что она даже слегка растерялась. — Вы не представляете, как я страдаю, — ответил он, и ей показалось, что голос его звучал чуть ли не весело. — Да… я страдаю безмерно, из-за того, дорогая графиня, что вчера мне пришлось просить у вас пощады. Моему самолюбию нанесен смертельный удар, поверьте! Я никогда ни у кого не просил пощады. И не думал, что когда-нибудь попрошу… Доминик недоверчиво смотрела на него. Непохоже, что он так уж уязвлен. Скорее, наоборот, — он чему-то даже рад! — Вы лжете, господин Оннет. Вы вовсе не страдаете от того, что просили у меня пощадить вас… Я вам не верю! Он вздохнул, но черные глаза его оживленно блестели. Он не отводил их от лица девушки, и она почувствовала странное волнение под этим пристальным загадочным взглядом. — Как легко вы меня разгадали! Да, я сказал неправду. Да, вчера я лежал у ваших ног, и вы так победоносно наступили мне на грудь. Но я не считаю, что вы меня унизили… ОТ ВАС я все снесу безропотно. Повелевайте, властвуйте, топчите, бейте, если хотите! Он чуть не добавил: «Только любите!» — но вовремя сдержался. Доминик вдруг вспомнила песню, которую пел де Немюр, и последние ее строчки: «..И в рабство лишь тебе я сдамся добровольно…» А он продолжал: — Я назвался именем Оннет не случайно. («Значит, это все-таки не твое имя!» — подумала Дом.) Я хочу быть с вами честным и откровенным. Полностью честным, как на исповеди. И с этого мгновения обещаю вам — вы не услышите от меня ни слова лжи. Девушка опять посмотрела на него недоверчиво. — А вы? Вы можете обещать мне то же самое? — Конечно, нет, — прямо заявила она. — С чего бы мне быть с вами честной? Я — ваша пленница. Вы можете следить за каждым моим шагом… Заставить меня делать то, что вы прикажете… Но в мысли и чувства даже последнего раба его хозяин проникнуть не властен! — Вы правы. И я не настаиваю на вашей честности со мною. Хотя то, что вы сейчас сказали, уже само по себе — предельная откровенность и искренность. Подойдите ко мне, прошу вас, — сказал господин Оннет, улыбаясь. — Ведь вы же меня не боитесь, правда? Я был ранен и потерял много крови. У меня почти нет сил, чтобы напасть на вас. Доминик приблизилась к его постели. — Налейте мне, пожалуйста, вина в кубок. И дайте его мне. Она выполнила его просьбу. Он потянулся за кубком, и простыня сползла с его плеч ниже пояса. Господин Оннет был без рубашки; левое плечо его было перебинтовано. Но внимание Доминик привлекла не его вчерашняя рана. На смуглой обнаженной груди господина Оннета были, помимо старых и давно заживших шрамов, какие-то странные пятна, вначале напомнившие девушке оспины. Но пятна были светлые, выпуклые, правильной, треугольной, формы и располагались отнюдь не хаотично. И вдруг Доминик поняла, что они складываются в буквы… Две буквы — «B» и «C». Дом в изумлении смотрела на эти две буквы. Каким образом они оказались на его груди? Было похоже, что их выжигали. Да, пятна явно были следами ожогов, как будто к коже прикладывали раскаленное тавро, как делают пастухи с господским скотом. Только на животных ставят одно тавро, а здесь поставили много, да еще расположив в виде букв. |