Книга Рискованный маскарад, или Все его маски, страница 38 – Соня Лемармот, Диана Крымская

Самый опасный момент настал, когда Рокуэлл неожиданно сделал обманный выпад и направил шпагу в голову противника. Саймон едва успел присесть, но острие клинка зацепило его парик, который полетел на землю.

Саймон возликовал — без парика он сразу почувствовал себя увереннее и свободнее. И тут же понял, что теперь Ева наверняка узнает его… Но делать было нечего, ему оставалось только положиться на судьбу.

Поединок был яростным, движения соперников резкие, разящие. Звон и скрежет шпаг испуганные женские вскрики раздавались над поляной.

Через какое-то время Саймон начал замечать, что герцог выдыхается. Распутная жизнь, полная излишеств, сейчас подводила Рокуэлла: его дыхание стало хриплым, шпага уже не так стремительно делала выпады, багровое от напряжения лицо заливал пот, даже щеголеватые усики жалко обвисли. Саймон же ровно дышал и не чувствовал ни капли усталости.

Поначалу он жаждал убить соперника, не меньше, но, успокоившись и вновь обретя хладнокровие, понял, что такой вольности он себе позволить не может, — это приведет к расследованию, и мнимого эсквайра сразу разоблачат.

Поэтому он воспользовался удобным моментом — и просто выбил шпагу из руки Рокуэлла. Оставшись безоружным и в полной власти противника, его светлость совершенно растерялся и только судорожно моргал, уверенный, что пощады от Догерти не будет.

Саймон приставил кончик шпаги к горлу противника, рискуя проткнуть кожу.

— Извинитесь перед леди, Рокуэлл. На коленях.

Глаза герцога вспыхнули ненавистью. Он не в силах был поверить, что его, прекрасного фехтовальщика, победил какой-то деревенщина, да еще и требует, чтобы он просил прощения на коленях! Какое унижение!

Но к горлу его было приставлено острие шпаги, и выбора у него не было.

Какое счастье, что его позор почти никто не видит. Нехотя Рокуэлл опустился сначала на одно, а потом и на оба колена и сквозь зубы процедил:

— Простите мне мое недостойное поведение, мисс Корби.

— Я прощаю вас, — поспешно сказала Ева, желая лишь одного — чтобы дуэлянты поскорее убрали свои шпаги в ножны и разошлись.

Рокуэлл тут же поднялся с колен и направился к своей шпаге, которая на приличном расстоянии торчала из земли. Он схватился за эфес и посмотрел сначала на своего врага, — тот, надменно вскинув голову, наблюдал за ним, — а затем на свою невесту, которая с тревогой следила за его действиями.

— Помнится, это я пригласил вас на помолвку, Догерти. Так я больше не желаю вас здесь видеть, — не без злорадства произнес герцог.

Покинуть столь скоро замок Корби не входило в планы Саймона. Он только тем и занимался, что искал, как незаметно выбраться за его пределы вместе с Евой, и сегодняшнее утро посвятил именно этому. Оказалось, что выбраться из замка еще сложнее, чем попасть в него. Будь проклят лорд Корби, так помешанный на собственной безопасности! А тут еще его выгоняют прочь!..

Но ситуацию спасла, как ни странно, его жена.

— О, как это низко с вашей стороны! — возмутилась Ева, и, повернувшись к Саймону, быстро сказала: — Я вас приглашаю, мистер Догерти. И всегда помните, что в этом доме отныне вы самый желанный гость!

— Желанный гость?! — не привыкший, что ему перечат, герцог несказанно разъярился. — Вот как? Только помните и вы, дорогуша: этого вашего желанного гостя и его шпаги в первую брачную ночь в нашей постели не будет!