Книга Рискованный маскарад, или Все его маски, страница 29 – Соня Лемармот, Диана Крымская

На большие изменения своей внешность Саймон не решился: такие перемены могли показаться герцогу подозрительными, но и в черном парике, да еще и с набеленным лицом, Саймон был практически неузнаваем.

Старик долго ворчал по поводу проигрыша Джека, и парик давать не хотел. Саймон и сам был сильно обескуражен неожиданно свалившимся на него известием о новой помолвке своей супруги. Он встал из-за стола почти сразу, как получил приглашение на этот праздник. И ему требовалось все обдумать.

Бреди же зудел над ухом и думать мешал.

— Уймись, старый! — не выдержал и шикнул на него Саймон. — Этот павлин едет жениться на моей жене! Пришлось проиграть ему.

От таких пояснений Бреди на некоторое время впал в ступор. Придя в себя, он почесал в затылке и благоразумно отправился за париком.

Саймон также попросил у старого приятеля отпустить с ним младшего сына, чтобы тот изображал слугу эсквайра. Расторопный семнадцатилетний Питер нравился Саймону, а без слуги являться в замок лорда было совершенно несолидно.

…Предстоящая авантюра горячила кровь. Саймон был возбужден и едва скрывал это от окружающих. Встреча с женой занимала почти все его воображение. И это казалось Саймону странным: ведь все это он делает из-за ее папаши… Но о тесте он думал в последнюю очередь.

А Ева — вдруг она узнает его и признает в нем своего супруга? Вот этот напыщенный гусь удивится! О том, чем еще может грозить ему разоблачение, Саймон старался не думать. Он надеялся на свою счастливую звезду — и удачу.

Саймон кинул на окошко кареты злобный взгляд, и Рокуэлл, будто почувствовав это, вскричал:

— А где мой дорогой приятель Догерти?

Ах, все-таки как было бы заманчиво треснуть кулаком по пустой башке герцога…

Ева почти не спала ночью накануне приезда жениха. А, когда ненадолго провалилась в похожую на забытье полудрему — ей вновь явился страшный призрак мужа, изможденный, с седыми космами и безумным взглядом. Она бежала от него по каким-то темным запутанным переходам. Но он настигал ее, она слышала сзади его тяжелое дыхание и хриплый, похожий на карканье голос, звавший ее: «Ева! Ева!»

Потом она почувствовала его костлявые пальцы, смыкающиеся на своей шее… И проснулась, захлебываясь слезами и рвавшимся из горла криком.

Поэтому утром она была сама похожа на призрак — истомленная, бледная, с кругами под глазами. Мать, зашедшая к ней, недовольно сказала:

— Пусть тобой немедленно займутся. Ты выглядишь ужасно. Что скажет его светлость, увидев тебя?

Когда леди Корби ушла, Ева разразилась слезами. Матери все равно, что она чувствует… Даже сейчас, в такой ответственный день, когда ей так нужна поддержка родителей, мать думает не о ее здоровье, а о том, какое впечатление произведет Ева на постылого жениха!

Однако, когда, наконец, на подъездной аллее показался кортеж из кареты и всадников, — несомненно, это был герцог со свитой, — Ева была готова встретить жениха, и ничто не говорило о пережитых ею недавно страданиях.

Собравшиеся на помолвку гости ахали и охали, восхищаясь красотой юной дочери лорда; да и сама Ева, смотря на себя в зеркало, после двух часов, проведенных в руках горничных и служанок, не могла не признать, что внешне выглядит превосходно.

Волосы дочери лорда не нуждались в парике, такие они были густые, блестящие и так красиво завивались. Посыпать их пудрой Ева запрещала, и даже мать не могла убедить ее, что это чрезвычайно модно.