Книга Рискованный маскарад, или Все его маски, страница 20 – Соня Лемармот, Диана Крымская

В ответ Джек невесело улыбнулся и попенял трактирщику:

— Хоть бы пива мне налил, старый.

Бреди тут же засуетился. Джека он любил и не прочь был угостить старого доброго знакомого элем.

— А еще жаловались, что ограбил ты их, — добавил он, подвигая к собеседнику кружку с холодным напитком.

— Обидели они меня, — безразлично пожал плечами Джек. Он прихлебывал холодное пиво и с интересом поглядывал в сторону столов, за которыми шла игра в карты. За столами сидели явно состоятельные господа.

Эх, давненько он в карты не играл! Пополнить свой кошелек он был совсем не против, а с такими богатыми простофилями, как эти, сделать это было весьма легко.

— Вот видишь, сам герцог Рокуэлл моему заведению почет оказал, — с отвращением заявил трактирщик, проследив за взглядом Джека. Тот неожиданно радостно ухмыльнулся, и Бреди тоже заулыбался: понял, что сегодня вечером его светлость со своими прихвостнями рискуют остаться без панталон.

За двумя столами играли в криббедж, за третьим же, самым большим, за которым сидело шесть мужчин, — в брэг*. Именно здесь, судя по количеству кружек на столе и громким возбужденным голосам, шла самая крупная игра.

Бреди с пониманием смотрел, как Джек поправил кружевные манжеты и размял пальцы. Затем залпом осушил свое пиво и, велев трактирщику подать на большой стол самый лучший эль, двинулся к играющим в брэг.

Они как раз открыли свои карты, и самый богато одетый из них, очень красивый молодой человек, с раскрасневшимися щеками и тонкими, будто нарисованными на породистом лице, черными усиками, издал недовольный возглас.

— Сколько это будет продолжаться? Черт побери, неужели сегодня не мой день?

— Ваша светлость, вам ли пенять на судьбу? — подобострастно хихикнул выигравший, пододвигая к себе дрожащей от алчности рукой кучку золота. — Ваша жена скоро принесет вам такое приданое, о каком нам остается только мечтать!

Его светлость равнодушно махнул рукой; в свете свечей сверкнул крупный бриллиант на его мизинце.

— Сто тысяч фунтов — невесть какие деньги, господа. Я, бывало, за ночь проигрывал по десять тысяч.

Тут невестка старого Бреди выставила на стол бочонок эля, и господа оживились.

— Кто заказал этот бочонок? — спросил герцог.

— Я взял на себя такую смелость, ваша светлость, когда услышал, какой почетный гость нынче остановился здесь, — с низким поклоном сказал, приближаясь, светловолосый, хорошо одетый мужчина со шпагой на роскошной перевязи. — Разрешите представиться: Джеймс Догерти, эсквайр, всецело к вашим услугам.

Рокуэлл довольно милостиво кивнул:

— Вы очень любезны, сэр. У нас тут небольшая игра и застолье — по поводу моей помолвки. — Он еще раз окинул взглядом модный, прекрасно сшитый костюм эсквайра и, катая длинными пальцами по столу золотую монету и как бы намекая этим, что ставки немаленькие и тем самым давая возможность небогатому джентльмену с достоинством отступить, спросил: — Не хотите ли присоединиться к нам?

— С превеликим удовольствием, ваша светлость, — с готовностью отозвался Джеймс Догерти, присаживаясь на свободный стул и привычным движением поправляя шпагу.

— Сначала выпьем, господа, — угодливо улыбаясь, сказал один из свиты герцога, — за его светлость — и его красавицу-невесту!

Все дружно подхватили эти слова, за соседними столами тоже поднялись кружки. Рокуэлл поморщился, как будто провозглашенный тост был ему не слишком приятен, но выпил, пробормотав: