Книга Рискованный маскарад, или Все его маски, страница 154 – Соня Лемармот, Диана Крымская

Леди Корби предложила увезти дочь в Бат для поправки здоровья, но лорд воспротивился этому. Морские воды не помогут разбитому сердцу. Помогут только ласка, неусыпное внимание, доброта, — а всего этого черствая бездушная мать не могла дать Еве. Сам же Корби не мог ехать, — он готовил доклад для короля, в котором собирался полностью разоблачить покойного Аллейна и обелить имя своего казненного друга графа Беркшира.

И Ева осталась в замке Корби. Она очень мало ела, по ночам ее мучили кошмары, и первый обморок, случившийся через три недели после пожара в особняке Аллейна, родители и врач списали на это.

Но сегодня утром обморок повторился. Лорд вызвал из Лондона целый консилиум. И вот сейчас он нервно вышагивал по холлу, ожидая приговора именитых докторов. Неужели его подозрения оправдаются?.. Боже, только не это!

Он снова потер грудину. Он слышал о том, что сердечные болезни передаются по наследству. Если у Евы тоже больное сердце… Как смириться с этим? Бедная его девочка!

Он так надеялся, что она оправится от своей потери. Снова полюбит. Выйдет замуж и станет счастлива. Неужели этим чаяниям не суждено сбыться, и она угаснет в самом цвете лет?..

Двери распахнулись, и на пороге появилась леди Корби. По ее лицу лорд сразу понял: сбылись самые худшие его опасения: Ева смертельно больна, ей недолго осталось жить…

* * *

— Ну, дорогой, а теперь перевернись на спинку, — ласково сказал Генри.

Дорогой старательно делал вид, что не слышит, и задумчиво созерцал вид, открывающийся из окна.

— Прошу тебя, милый.

Но милый проигнорировал и эту просьбу.

— Малыш, у тебя же весь животик в колтунах, — продолжал Генри все тем же тоном, — так нельзя. Давай тебя причешем.

Малыш рассеянно почесал задней лапой нос и продолжал глядеть в окно, будто там находилось нечто крайне любопытное.

Но Генри не сдавался. Задушевным голосом он промолвил:

— Интересно, а своей хозяйке ты позволял причесывать себе животик? — Милый, дорогой малыш навострил левое ушко, что выражало у него пробуждающийся интерес к беседе. — Конечно, позволял, — продолжал Генри. — Но, поверь, я к твоему животу отнесусь так же бережно и осторожно, как и она. Буду расчесывать тебе шерстку очень нежно, так что ты ничего не почувствуешь. Я ведь знаю, что живот у тебя — самое уязвимое место. Неужели ты думаешь, малыш, что я причиню тебе боль? Никогда. Мы ведь друзья. Да к тому же оба мужчины. А мужская дружба — это святое.

Все эти аргументы, вероятно, показались малышу убедительными. Он вздохнул, лег на бок, а затем перевернулся на спину.

— Молодец, Пуфик, — похвалил его Генри и начал осторожно вычесывать колтуны на брюхе своего нового друга.

* * *

Их дружба началась с того памятного для Лайса дня, когда Еву и ее мужа похитили приспешники Аллейна.

Генри знал, что у маркиза есть тайное убежище, и догадывался, что оно неподалеку от замка Корби. Но где конкретно — не было известно. Поэтому кучер баронессы Финчли Джозеф очень помог Лайсу и его людям, показав им местонахождение особняка Аллейна.

После недолгой схватки с бандитами виконт оказался победителем, и они сдались. Тут он услышал женский крик и увидел в окне третьего этажа Евангелину Корби. За ее спиной все было в дыму, ее надо было срочно спасать.

Люди Лайса нашли и принесли из конюшни длинную лестницу, и по ней Генри поднялся до окна комнаты, где находилась Ева. Она сидела на полу, привалившись спиною к дверце гардероба, и была в обмороке — надышалась дыма. Он без промедления подхватил ее на плечо и встал на подоконник.