Книга Рискованный маскарад, или Все его маски, страница 151 – Соня Лемармот, Диана Крымская

Ему показалось, что в углу, где пряталась Гвен, что-то мелькнуло. Он бросил взгляд на кресло, за которым та сидела… И вдруг увидел ее уже около прикроватного столика, на котором стоял канделябр с тремя свечами. Она протянула к нему руку, вероятно, чтоб схватить… И вдруг — рука ее дрожала, и пальцы были непослушны, — подсвечник полетел на пол.

В то мгновение, когда канделябр упал, Аллейн оглянулся. Этого мгновения было достаточно для Саймона. Он нырнул под руку противника и одним прыжком оказался над телом Гиббса. Еще миг — и кочерга оказалась у Шелтона.

Аллейн неприятно засмеялся — и ринулся вперед. Кочерга не давала Саймону преимущества: трость была гораздо длиннее, а фехтовальное мастерство маркиза не позволяло Шелтону приблизиться к негодяю.

…Сконцентрированные лишь друг на друге, мужчины почти не обращали внимания на то, что происходит около кровати. А напрасно. Когда канделябр упал, свечи покатились по ковру, и он задымился. Гвен затоптала дымящеееся место, не заметив, что пламя одной из свечей лизнуло край великолепного балдахина алого бархата, висящего над кроватью, и быстро поползло вверх. Когда баронесса увидела это, было поздно: огонь уже охватил почти весь балдахин.

— Боже милосердный! Пожар! — воскликнула молодая женщина, пытаясь сорвать ткань. — Маркиз! Саймон! Скорее! На помощь!

Но ни тот, ни другой не откликнулись на ее отчаянный призыв. Она оглянулась на них и вздрогнула. Трость Аллейна торчала из груди Саймона, пытающегося, несмотря на рану, подняться с колен; но владелец трости не торжествовал победу, а бился на ковре в предсмертных муках, с раскроенным черепом.

Забыв о пожаре, Гвен бросилась к Саймону. Глаза его уже подернулись дымкой и, когда она обхватила руками его широкие плечи, он бессильно откинулся назад, увлекая на пол и ее.

— О, Саймон!.. — простонала Гвен, с ужасом глядя на на глубоко вошедшее в грудь с левой стороны лезвие, вокруг которого на рубашке раненого расплывалось кровавое пятно.

Но тут треск пламени и поваливший густой дым отвлекли ее. Она закашлялась и оглянулась. И замерла в страхе. Огонь распространялся страшно быстро. Половина спальни, где находилась кровать, вся была объята огнем, — он с такой яростью пожирал постель маркиза, будто хотел как можно скорее уничтожить все следы мерзостей и извращений, которым предавался на ней хозяин особняка. Пламя подбиралось теперь и к камину, у которого лежали тела маркиза и Саймона.

Гвен вскочила. А как же Ева?.. Она же в соседней комнате, а путь к двери в неё преградил огонь!.. Вдруг сквозь треск пламени до ее обостренного слуха донесся приглушенный лай Пум-Пуфа, а затем — голос Евы. Она что-то кричала. Они еще живы! Слава Богу!

Баронесса, стиснув зубы и собрав всю храбрость, сделала несколько шагов к будуару… но отступила: огненная стена не пускала. Пробиться сквозь пламя и дым было равносильно самоубийству. Ева и Пуф были недоступны.

Она готова была выбежать из спальни и позвать на помощь людей Аллейна, но, увы, пожар отрезал и этот выход. Тогда она подбежала к окну и отдернула занавеску. Лучше попытаться выпрыгнуть с третьего этажа, чем сгореть заживо!..

И тут она вскрикнула от радости. Во дворе она увидела виконта Мандервиля и еще несколько знакомых охранников из свиты лорда Корби. Они дрались с немногочисленными приспешниками Аллейна, но Гвен сразу стало ясно, что сила на стороне Генри. Действительно, как раз в эту минуту бандиты маркиза подняли руки и побросали оружие, сдаваясь в плен.