Книга Рискованный маскарад, или Все его маски, страница 126 – Соня Лемармот, Диана Крымская

Лайс явно не спал до прихода баронессы, слишком бодрым он выглядел. Неужели это ее приезд так его растревожил и лишил сна? Эта мысль пролила бальзам на израненное сердце Гвен. Но она тут же усмехнулась про себя. Смешно и наивно даже предполагать такое, решительно заявила она сама себе.

Кажется, Генри совсем не удивился, увидев ее на пороге. А сама Гвен будто язык проглотила. Некоторое время они стояли в молчании, разглядывая друг друга.

Вопросительное выражение лица виконта сменилось на самодовольное, и он широко распахнул перед Гвен дверь, и сам отступил, освобождая проход, и жестом приглашая нежданную гостью войти.

Гвендолин невольно поразилась про себя его самомнению, догадываясь, как он расценил ее ночной визит. Будь прокляты все мужчины! Только одно у них на уме!

Неужели Лайс действительно думает, что она станет с ним спать после тех оскорблений, что он ей нанес в их последнюю встречу?..

Считает ее шлюхой, а сам то!.. При всей своей правильности и непогрешимости, при всем своем презрении к ней, желает снова затащить ее в свою постель!

Столь низкое поведение со стороны Лайса лишило Гвен всякой робости перед ним и придало сил.

Баронесса горделиво вплыла в его комнату и, вся преисполненная достоинства, повернулась к Генри лицом. Он плотно закрыл двери и нетерпеливо шагнул к ней, протягивая руки и желая обнять. Но Гвен с большим удовольствием шлепнула его по ладоням.

Лайс опустил руки, удивленно глядя на Гвен, а та, неожиданно для самой себя, сказала:

— Я вот тут подумала, виконт, раз уж у нас столь серьезные отношения, то не желаете ли вы жениться на мне?

При этом она приняла вид невиннейшего ангела.

Выражение лица, которое появилось у Лайса, навеки врезалось в память Гвен, и не раз заставляло ее хохотать даже в глубокой старости. Недоверие, смятение, испуг, паника, — и еще целая гамма чувств проступили на нем.

Генри отшатнулся от нее, лицо его перекосило. Баронессе даже показалось, что он сейчас упадет в обморок.

— Как честный человек, — промурлыкала она, подливая масла в огонь. — Вы ведь честный человек, виконт Мандервиль?

Было видно, что Генри силился что-то ответить, но придумать ничего не мог.

Гвен не выдержала и рассмеялась звонким смехом.

— Да не тряситесь вы так, Лайс, — небрежно махнула она рукой, все еще посмеиваясь.

Но в душе ее вновь всколыхнулась обида, когда Генри выдохнул с облегчением. Зато это помогло ей собраться и вспомнить о своей миссии.

— Я пришла к вам из-за Евы, — став серьезной, сказала она.

Генри нахмурился, молча ожидая продолжения.

— Видите ли, милорд, я волнуюсь за девочку. Перед сном я зашла к ней, и у нас состоялся разговор. — Гвен сделала паузу, а Лайс нахмурился еще больше. — Ева мне доверяет, и она сказала, что получила письмо от мужа, в котором он зовет ее к себе, но просит ничего не сообщать родителям. Глупышка его простила и решилась бежать с ним тайно.

Гвен снова замолчала, давая возможность Генри осмыслить услышанное.

— И вы знаете, когда они собрались бежать? — уточнил он.

— В том-то все и дело, что не знаю. Я стала ее отговаривать, просила рассказать все отцу. Она поняла, что я не поддерживаю ее, и замкнулась в себе.

— Что ж, благодарю, что предупредили меня, — с легким поклоном ответил ей Лайс.

— Это еще не все! — быстро сказала Гвен. — Я долго не могла уснуть, все думала над ее словами, а потом решила пойти к ней и снова поговорить. Но Евы нет в комнате. Ее горничная крепко спит в соседней, но Ева исчезла.