Книга Рискованный маскарад, или Все его маски, страница 107 – Соня Лемармот, Диана Крымская

— Ева запретила мне рассказывать об этом. Она считала, что сможет сама разобраться с шантажистом… О, Генри, я так боюсь, что она уже пошла туда, и этот неизвестный… что он с ней сделает? — Тут Гвен разразилась судорожными рыданиями, поскольку в том, что Аллейн способен на любую жестокость, даже по отношению к такой невинной овечке, как Ева, нисколько не сомневалась.

— Быть может, Евангелина не пошла туда, — сказал Генри, которого как будто чуть смягчили слезы Гвен. Он вытащил из кармана платок и протянул баронессе, и она благодарно высморкалась в тонкий батист. — Надо посмотреть, у себя ли она, и немедленно сообщить лорду Корби.

— Нельзя! — всполошилась Гвен. — Как же его сердце?..

— Вы правы, — кивнул виконт, и тут же пристально взглянул в лицо Гвен. — Но откуда вам известно про болезнь лорда?

— От Евы, — быстро нашлась молодая женщина, невольно радуясь про себя, что рассказала все Генри. Выглядел он весьма решительным и собранным, и только он мог спасти Еву!

— Так. Пока никому ни слова. Обо всем этом точно никто, кроме вас и Евангелины, не знал? Может, герцог Рокуэлл?

— Н-нет. Никто.

— Я постараюсь разобраться во всем сам. А вы возвращайтесь к себе и не болтайте попусту ни с кем.

— Я хочу пойти с вами! — заупрямилась Гвен. — Ева — моя племянница, я имею право!..

Он так на нее посмотрел, что она прикусила язык.

— Немедленно в свои комнаты! И попробуйте только высуньте оттуда свой носик, я вам его живо обрежу!

И он повернулся и быстро зашагал вниз по лестнице. Гвен потопталась на месте, но не рискнула ослушаться его, тем более что носик был единственной не пострадавшей после вчерашней попойки частью ее лица, и вернулась к себе.

60.

Генри не был склонен доверять баронессе Финчли, хотя ее вид явно свидетельствовал о том, что она говорит правду. Но виконт, как поверенный лорда Корби, всегда считал, что хорошо осведомлен о семейных делах бывшего лорд-канцлера, и поверить в то, что такую девушку, как Евангелина Корби, кто-то шантажирует, было не так просто. Она всегда казалась Генри невинной кроткой овечкой, — и какие могли быть у нее тайны, если всю жизнь она прожила под твердым крылом и неусыпным надзором такой особы, как леди Корби?

Евангелину просто нечем было шантажировать! Такие девушки не совершают безумств, не пишут опрометчивых писем, не бывают втянуты в сомнительные дела и, тем более, семейные скандалы. Из своих девичьих спаленок, из-под опеки гувернанток и камеристок они прямиком отправляются к алтарю и переходят в руки мужей девственно-чистыми, как свежевыпавший снег.

Поэтому первым делом виконт Мандервиль отправился к спальне Евангелины — и обнаружил, что дочери лорда нет там, а ее камеристка, мисс Берри, не может толком ничего сообщить, кроме того, что мисс Корби пришло в голову перед рассветом прогуляться по саду. Генри нахмурился, — такие ранние прогулки юных леди никогда не внушали ему доверия.

Он отправился в сад, и вскоре выяснил от помощника садовника, что некая леди в темном плаще встретилась как раз перед рассветом на одной из дорожек с неким джентльменом, так же одетым в темный плащ.

— Они пошли вон туда, — махнул рукой парень, — и больше я их не видел. Пошел в ту сторону, ну, посмотреть, не нужно ли им чего, значит, — а там никого и нет. Будто сквозь землю провалились! Да, сэр, и еще — они обнимались!