Книга Рискованный маскарад, или Все его маски, страница 105 – Соня Лемармот, Диана Крымская

«Нет! Нет! Нет! Не покидай меня!» — кричало все у нее внутри. Но тут Ева поняла: он специально это делает! Давит на чувства, чтобы она сдалась! И она прикусила язык, не давая вырваться рискованным опрометчивым словам.

— Прощай, — повторил Саймон, резко развернулся и пошел прочь.

Несколько долгих мгновений Ева не веря, смотрела ему в след, но вдруг поняла, что он не остановится. Он уходит! Навсегда! В порыве отчаяния она протянула к нему руки. Хотела бежать за ним, остановить, но какая-то сила не пустила ее, сковав ноги, лишив голоса. Он шел, не оборачиваясь, и вскоре его силуэт исчез между густых деревьев.

59.

Чтобы заглушить уколы совести, Гвен прибегла к испытанному средству — кларету. Отдав Еве Корби обещанные деньги, которые прислал маркиз Аллейн, баронесса велела Джейн принести ей вина и весь вечер провела, старательно и методично напиваясь. Кларет сделал свое дело — Гвен в конце концов забылась тяжелым сном.

Однако, последней мыслью баронессы, прежде чем погрузиться в забытье, была мысль о племяннице: утром Гвен обязательно предупредит Еву, остановит, не даст выйти за пределы стен замка! Она пробормотала Джейн, что ее надо обязательно разбудить перед рассветом, и заснула так крепко, что даже не чувствовала, как служанка раздела ее и уложила в постель.

Но, с трудом разлепив утром глаза, Гвен обнаружила, что рассвет давным-давно наступил. Проклиная служанку с трудом шевелящимся распухшим языком, она вскочила на ноги, и ее тут же вывернуло наизнанку, благо, ночной горшок оказался прямо у постели.

В голове будто взрывалось что-то, ноги подкашивались, во рту было сухо, перед глазами плавали разноцветные круги. Баронесса застонала и без сил упала на стул перед туалетным столиком. Из зеркала на нее смотрело какое-то привидение: заплывшие узкие щелки глаз, желто-зеленое лицо, потрескавшиеся бескровные губы.

— Больше никогда капли в рот не возьму! — простонала баронесса, в ужасе разглядывая себя. Неужели это она?.. А ведь красота — единственное, что у нее еще осталось! Неужели и это отнимет у несчастной Гвен жестокая судьба?

Но она тут же всхлипнула и уронила раскалывающуюся голову на руки. А для кого ей беречь эту красоту? Для Аллейна, этого безжалостного и циничного чудовища, с его отвратительными «причудами»?

— О, Генри, Генри! — вырвалось у Гвен. Как ей захотелось его объятий, силы его надежных могучих рук, вкуса его твердых и в то же время нежных губ!

Но не время было жалеть себя. Нужно было бежать спасать Еву Корби…. хотя, наверное, уже поздно!

Появившаяся Джейн получила вместо утреннего приветствия пощечину, но на этом силы баронессы иссякли, и служанка не без труда облекла еле шевелящееся тело госпожи в утреннее платье и зашнуровала корсет. Пум-Пуф с веселым лаем кружил вокруг хозяйки, радуясь ее пробуждению, виляя хвостиком и рассчитывая на приятную прогулку. Но Гвен разбила его надежды, сказав Джейн:

— Выведи Пуфика, мне некогда. Только на поводке, а то… ходят тут всякие.

Когда она вышла, Джейн состроила вслед ее сиятельству рожицу и повторила, обиженно потирая щеку:

— Выведи Пуфика!.. Некогда ей! А дать ни за что по лицу — на это время, пожалуйста, всегда найдется! — И, обращаясь к не менее ее обиженному на баронессу песику, воззвала к нему: — Ты же видел, сколько я ее расталкивала да будила! А она спала, что бревно! А теперь я во всем виновата! Эх, тварь ты бессловесная, и не заступишься за ни в чем не повинную бедную девушку! Ну, ладно, иди ко мне, дурашка, наденем поводок да пойдем гулять!