Книга Рыцарь-ворон, страница 58 – Диана Крымская

На это раз расхохотался Лайонел.

— Ошибаешься, Турнель. Мы не собираемся силой захватывать замок. Это вы приползете к рыцарю-ворону на коленях с ключами от Карлайла и сами откроете нам ворота.

— Ты и твой господин слишком самоуверенны, как я погляжу.

— О, да. Потому что в руках у нас то, что, если не для тебя, то для твоей женушки, является самым ценным в мире.

— И что же это?

Абигайл заметила, что голос мужа немного охрип, а руки с такой силой сжали подлокотники, что костяшки пальцев побелели. Она и сама уже поняла, на что намекает Лайонел... Низкий, подлый негодяй, предатель!

— Это Ричард Карлайл, сын твоей жены, – победоносно возвестил Лайонел. – Он находится у нас. Если вы проявите покорность, спустите мост и откроете нам ворота, мы не тронем мальчишку. Но, если вы не сделаете этого, предупреждаю – ему придется плохо. Леди хорошо знает, что рыцарь-ворон беспощаден и не знает жалости, – с насмешкой, от которой Эдель покрылась холодным потом, добавил он. – Ну, что вы теперь скажете, мессир и мадам де Турнель?

Эдель, дрожа с головы до ног, взглянула на мужа. Она была матерью и, не задумываясь, исполнила бы требование рыцаря-ворона; но она понимала, как это ни было ужасно, что, являясь хозяином Карлайла, граф думает прежде всего не о ее сыне, а о своем замке и людях, живущих в нем. И осознавала, что последнее явно перевешивает жизнь Дика...

— Прежде чем принять решение, я должен быть уверен, что мой сын жив и здоров, – после довольно продолжительного молчания сказал де Турнель.

— О, конечно. Мы покажем вам мальчишку. Пока он в полном порядке, уверяю вас, – подчеркнув голосом слово «пока», ответил Лайонел. – Прошу вас подняться вместе с мной на стену, я дам знак своему союзнику, и вы увидите Дика.

— Прошу вас, пойдемте, – умоляюще промолвила Эдель, обращаясь к мужу. Господи, неужели Дик в самом деле в руках рыцаря-ворона??

— Хорошо, идемте,– кивнул де Турнель.

Они поднялись на стену, и Лайонел, как обещал, взмахнул рукой. И Эдель в невыразимом облегчении увидела Дика, – один из закованных в броню воинов высоко поднял его на руках. Мальчик выглядел здоровым, но очень бледным. Он тоже увидал мать и помахал ей рукой.

— Всемилостивый Боже, – выдохнула Эдель, глотая струящиеся по щекам слезы. Она чувствовала, каким будет решение мужа, и уже не сдерживала рвущихся из горла рыданий.

Конечно, граф не сдаст рыцарю-ворону и Лайонелу Карлайл. Дик всего лишь его пасынок; но, даже будь он родным сыном де Турнеля, зная железную волю мужа и его жестокость, она не сомневалась, что он ответит на предложение Лайонела отказом. Что значит жизнь маленького мальчика по сравнению с богатыми землями и замком? К тому же, отдав Карлайл, граф и сам подвергался опасности, – Эдель понимала, что его, скорее всего, не пощадят. Лайонел, видно по всему, мечтает о мести; что же касается рыцаря-ворона, то и он, похоже, не питает к хозяину Карлайла добрых чувств.

Но у Эдель была одна – хоть и слабая – надежда, что ей удастся предотвратить расправу над сыном. Если рыцарь-ворон узнает, кто такой Дик... Но как он узнает?

А если написать письмо... И дать его Лайонелу? Но она больше совершенно не верила ему. Если даже он и обещает передать письмо своему союзнику, он с легкостью обманет ее – и ничего не передаст, да еще и посмеется над ее доверчивостью. Нет-нет, это не годится... Увы, она ничего, ничего не может сделать!