Книга Рыцарь-ворон, страница 56 – Диана Крымская

Эдель взвилась:

— Да, возможно, вы и не лжете сейчас, клянясь мне! Потому что не вы, а ваша любовница расправилась с моим сыном!

— Хватит! – де Турнель со страшной силой стукнул кулаком о стену. Лицо его потемнело от гнева.– Хватит, миледи! Ни я, ни Мириам не трогали Дика! И Мириам вовсе не моя любовница!

— Тогда кто она вам?

— Никто. – Он замолк, и Эдель уже решила, что он снова ничего не скажет; но он неожиданно продолжил: – Я просто когда-то купил ее на Востоке, на невольничьем рынке. Она была рабыней – с самого детства. С ней жестоко обращались. Однажды она не выдержала и набросилась на своего хозяина. Ее избили до полусмерти и затем выставили на продажу. Я случайно оказался в тот день на рынке и выкупил ее. Сказал ей: «Ты свободна». Но ей некуда было идти. И она была мне благодарна. Она последовала за мной – как собачонка. Сначала я гнал ее от себя. Но затем она помогла мне. И тогда я разрешил Мириам сопровождать меня. А, чтоб не было лишних разговоров и меньше внимания к ней, велел ей переодеться пажом. Это все.

— Неправда. Я видела, как вы были в ее комнате... Полураздетый. Лежали на кровати, а она стояла над вами.

— Ах, это, – усмехнулся он. – У Мириам золотые руки. Я сказал уже, что она помогла мне. Так вот, в Крестовом походе мне нанесли несколько довольно тяжелых ран. Кроме этого, был вывих плеча, а один раз я неудачно упал с лошади и ударился боком. Мириам умеет растирать больные места особенным образом, и еще она прикладывает к ранам какие-то бальзамы из трав, которые собирает и делает сама и которые облегчают боль и ускоряют заживление.

Эдель вдруг захотела, чтоб все сказанное им было правдой... Но нет; конечно, он лжет и в этом. Да и какое ей дело сейчас до Мириам, когда Дик неизвестно где!

— Я поверю вам только в том случае, мессир, если вы вернете мне сына, – живым и здоровым.

Он кивнул:

— Обещаю вам это. Я немедленно выезжаю в Лондон. Я уже отдал приказ седлать лошадей.

— Я поеду с вами! – воскликнула Эдель. Находиться взаперти, вдали от каких-либо, – пусть и самых ужасных, – новостей, было невыносимо.

— Нет, – отрезал де Турнель. – Вы останетесь в Карлайле. Прощайте, миледи. Обещаю, что вернусь к вам с Диком, – или вовсе не вернусь.

Он повернулся и направился к двери. Но вдруг замер на пороге: откуда-то издалека донесся звук трубы. Тотчас послышались торопливые шаги, и чей-то встревоженный голос воскликнул по-французски:

— Мессир граф, к замку приближаются вооруженные люди!

— Сколько человек? – коротко спросил де Турнель.

— Около полусотни.

Граф поспешил на стену. Эдель бросилась за ним. И ахнула в ужасе. Под стенами Карлайла, не более чем в двух полетах стрелы, стоял целый отряд закованных в сталь всадников.

Но не это вызвало смертельный страх у молодой женщины; а то, что впереди отряда, на рослом вороном коне, восседал рыцарь, на щите которого Эдель отчетливо увидела распахнувшего крылья черного ворона...

— Рыцарь-ворон! Это он! Он! – воскликнула, вся дрожа, Эдель, – она в нестерпимом ужасе вцепилась в рукав мужа, сама не замечая того.

— Вижу, – ответил граф мрачно, вглядываясь в небольшое, но внушительное войско. Голос его был спокоен, но рука крепко сжала рукоять меча, висящего на поясе. Затем де Турнель повернулся к жене: – Не кажется ли вам, миледи, что в исчезновении Дика и появлении здесь этого отряда есть связь?