Книга Соперники по любви, страница 26 – Диана Эванс

Я не знала, что именно должно случиться, но чувствовала каждой клеточкой своего измученного тела: это случится скоро. Очень скоро.

И когда это произойдёт, мир перевернётся для всех нас. И не только для нас, но и для тех, кто нас знает...

Глава 15

Я стою под душем и пытаюсь смыть с себя этот день.

Вода обжигает — горячая, почти кипяток, пар застилает глаза, кожа краснеет под струями воды, но внутри все равно холодно, так холодно, что хочется сжаться в комок и не двигаться, потому что этот холод не от температуры, он от страха, отчаяния и от того, что я снова сбежала, снова не сказала самого главного, снова сделала ему больно и видела это в его глазах, в тех самых глазах, которые смотрели на меня с такой растерянностью, с такой обидой, с таким непониманием, что у меня сердце разрывалось на части, пока я шла к лифту, пока нажимала кнопку своего этажа и заходила в номер и падала лицом в подушку.

Как он может понять, думаю я, стоя под душем и глядя, как вода уходит в слив, унося с собой остатки макияжа и слез, которые я так и не смогла остановить, когда дверь номера захлопнулась за моей спиной. Как он может понять, если я молчу, если я вру, если я прячусь за своей дурацкой броней Ледяной Королевы, которая давно уже стала не защитой, а тюрьмой?

Я выключаю воду, и тишина в ванной оглушает — только капли падают на кафель, отсчитывая секунды и часы моей жизни, которая превратилась в один сплошной побег. Заворачиваюсь в махровый халат, не вытирая волосы, не глядя в зеркало, потому что знаю, что увижу там — красные глаза, искусанные губы, осунувшееся лицо женщины, которая загнала себя в угол и не знает, как оттуда выбраться. Выхожу в номер, оставляя мокрые следы на полу, волосы капают на плечи, но мне все равно, я даже не чувствую этого холода, я вообще ничего не чувствую, кроме пустоты в груди, которая разрастается с каждой минутой, заполняя собой все пространство.

Сажусь на край кровати и смотрю в одну точку — на стену, где висит безликая картина с абстрактным рисунком, которая должна успокаивать постояльцев, но меня она только бесит своей фальшивой гармонией. В голове пустота, или нет, не пустота, а каша — густая, вязкая, из которой невозможно вычленить ни одной внятной мысли, только обрывки фраз: «скажи» и «не смей», «он имеет право знать» и «ты разрушишь ему жизнь», «будь честной» и «подумай о сыне», и все это кружится, смешивается, взрывается фейерверком противоречий, от которого раскалывается голова.

Телефон на тумбочке вибрирует, разрывая тишину, и я подскакиваю, будто меня ударило током. Сообщение от Рауля.

«Ты как?»

Смотрю на экран, на эти два слова в которых столько всего и тревога с нежностью и страхом, что я снова исчезну, и я просто не знаю, что ему ответить. Пальцы сами набирают привычную ложь:

«Нормально»

Отправляю, и сразу же приходит ответ, будто он сидел и ждал, не отрывая глаз от телефона:

«Врешь»

Усмехаюсь в пустоту, и этот смех звучит горько, надрывно, почти истерично. Он прав. Я вру. Всегда вру. Себе, ему и всему миру. Вру даже сейчас, когда внутри все кричит от боли, когда хочется разрыдаться в голос и рассказать все про Матвея, про три года одиночества, про каждую ночь, когда я включала записи его матчей и плакала в подушку, потому что не могла прикоснуться, не могла сказать и быть с ним.