Книга Помни, что ты моя, страница 36 – Ольга Люм

— Иди переодевайся и приходи на кухню. Я пока стол накрою, — сказала я, слегка подталкивая его в сторону спальни.

Ужинали мы в молчании. Не в напряженном, а в том, уставшем, когда все силы уходят на то, чтобы просто есть. Он ел с аппетитом, и я была рада, что хоть ужин сегодня был домашний и вкусный. Только утолив первый, самый острый голод, мы начали потихоньку обсуждать мелочи дня. Он рассказал о какой-то проблеме на проекте, я — о том, что пыталась испечь новый пирог и чуть не спалила кухню. Разговор был лёгким, отвлечённым, но я чувствовала, как тревога снова подползает к горлу, сжимая его.

После ужина мы плавно переместились в гостиную. Я только-только устроилась в своём любимом кресле, поджав под себя ноги, а он сел напротив на диван, откинулся на спинку и, глядя прямо на меня, сказал ровным, но твёрдым голосом:

— Рассказывай.

Я вздрогнула.

— Что рассказывай? — спросила я, делая вид, что не понимаю.

— Я же вижу, что тебя что-то мучит. Поэтому рассказывай, — он не стал ходить вокруг да около.

Я вздохнула, сдаваясь. Так даже лучше.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Я долго думала над этим, как лучше сделать. И долго откладывала. В общем… я хочу попросить тебя рассказать. О том, как мы жили. И почему мы жили именно так.

Он прищурился.

— Почему? Ты что-то вспомнила?

— Можно сказать и так, — призналась я честно, вспоминая ту злосчастную папку. — Артём, я хочу знать. Мне надо знать. На свою память я не надеюсь — могу вспомнить, а могу и не вспомнить. Но мне надо знать. Пожалуйста.

Я смотрела на него, умоляя без слов. Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Я видела в его глазах борьбу. Понимала его. Он только-только обрёл эту хрупкую, драгоценную стабильность в наших новых отношениях. Не хотел её терять, пугая меня правдой о прошлом. Но с другой стороны… он же понимал и другое. Он мог потерять всё в любом случае, если я однажды вспомню сама, и ко мне вернутся прежние чувства — обида, холод, злость, причины которых были ему, судя по всему, неизвестны.

Он заговорил. Медленно, подбирая слова, как будто шёл по тонкому льду.

— Я был партнёром твоего отца. Мы познакомились на одном из раутов, лет пять назад. Почти не общались, пересекались иногда. Но три с половиной года назад твой отец пригласил меня в гости к вам домой. И после ужина он позвал меня к себе в кабинет и… предложил сделку. Он передаст свою компанию мне, если я женюсь на тебе.

— Что⁈ — вырвалось у меня. — Как? Зачем?.. И ты согласился⁈ — Последний вопрос прозвучал скорее как констатация. Я уже почти знала ответ.

Он понимающе кивнул.

— Нет. Я отказался. Мне претило такое условие.

— Но… в итоге ты согласился. Мы же женаты.

— Да. Согласился. Через полгода. Когда узнал, что твой отец умирает, и он… изменил условия сделки.

— И какие эти условия? — мой голос был чужим, плоским.

— Он передал мне компанию, но не всю. Только половину. Вторая часть — твоя, но управляю ей я. Ещё… он настаивал на браке. Обязательно. Я уступил. Но с условием, что если мы не найдём общий язык в семейной жизни, через три года разведёмся.

— И всё?

— Да.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Я переваривала. Брак по расчёту. Не по любви. По завещанию умирающего отца. Мой отец… который хотел таким странным, жестоким способом пристроить свою дочь, обеспечив её и делом, и, как он думал, надёжным мужем.