Книга Принц ненависти, страница 77 – Джаггер Коул

— Оливер, прекрати, — рявкает Адриан. — Ты думаешь, я не понимаю боли? Думаешь, я не понимаю, что значит терять близких?

Я разворачиваюсь к нему.

— Ты не можешь понять, каково это.

— Нет, — рычит он. — Не могу. Но как отец, я, блять, могу догадаться. И в своей ярости и гневе ты позволяешь миру растоптать тебя.

— У меня всё хорошо, Адриан, — рычу я. — И мне нахрен не сдались эти твои душеспасительные беседы.

— У тебя не всё хорошо. — Он смотрит на меня, качая головой. — Ты смотрел новости в последнее время?

— Нет.

— Наверняка твои собственные адвокаты...

— Я уволил их пять месяцев назад.

Он качает головой.

— Оливер, я понимаю, что ты сделал для своего сына...

— Осторожнее, старый друг, — хриплю я голосом, который не совсем мой.

Я не смотрю новости, и я уволил своих идиотских адвокатов. Но я также знаю, что мир теперь решил, что им наскучила история о сыне Золотого мальчика, который тихо превратился в социопата и сжёг по крайней мере семь женщин.

Настолько наскучила, что они переключились на меня.

Мне всё равно.

Я знаю, кто и чем был мой сын. Или, точнее, я отлично знаю, кем он был раньше, а затем кем стал. Так же, как я знаю, что СМИ подливают масла в огонь этой идеи, что я знал о преступлениях Джейкоба и тайно использовал свои деньги и влияние, чтобы покрывать их.

Это лишь наполовину ложь.

Я никогда не знал точно, что он делал. Но я знал тьму, которая коварно текла в его жилах.

Знал её досконально.

Потому что та же тьма течёт в моих жилах. Та же тьма, которая медленно исказила моего отца. Именно из-за этой тьмы я купил Nanosplice Biotech и тихо вложил около трёх миллиардов долларов в их исследования генной терапии.

Ради лекарства. Ради надежды.

Покрывал ли я своего сына, когда он делал плохие вещи? Конечно, блядь, да. Я бы убил за него. Но я понятия не имел о масштабах ужасов, которые он совершал.

Проступки, которые я заметал под ковёр или за которые платил людям, чтобы они отвернулись, были мелкими, «проблемами детей из трастовых фондов». Например, когда он в семнадцать лет врезался на своём Порше в припаркованную полицейскую машину, будучи пьяным. Полицейский участок получил новый автопарк и сезонные абонементы на матчи Арсенала.

Когда ему было девятнадцать, и он всё ещё встречался с женщинами, он умудрился сделать беременной девушку из семьи с королевскими связями. У неё случился выкидыш, но семья, очевидно, была в ярости.

То есть, пока её отец не получил место в парламенте, которого добивался. Пока её матери не «повезло» получить желанное членство в эксклюзивном Лондонском Королевском обществе. Пока сама девушка не получила Bugatti и квартиру в Нью-Йорке.

Потому что да, я дёргал за ниточки. И возможно, это делает меня дерьмовым родителем. Возможно, лучше, чтобы дети страдали от последствий своих поступков.

Но я был полон решимости никогда не быть похожим на своего отца с сыном. Но кто знает. Возможно, это делает меня соучастником ужасов, которые он в итоге совершил.

— Думаешь, я бы не сделал то же самое? — тихо рычит Адриан.

— Я сказал осторожнее...

— Думаешь, я бы не сдвинул небеса и землю, чтобы уберечь Ронана или Симон от неприятностей, если бы они...

— Если бы они что?! — реву я, заставляя его вздрогнуть. — Если бы они совершили убийство?! Если бы они стали подтверждёнными социопатами с пироманией, манией величия и комплексом злокачественного нарциссизма?