Книга Принц ненависти, страница 75 – Джаггер Коул

И теперь я хочу большего.

Мы едва прошли двадцать футов по коридору, как моя шестидесятитрёхлетняя, пятифутовая экономка разворачивается ко мне и с силой тычет пальцем мне в грудь.

— Не смей даже думать об этом, — шипит она.

Ярость закипает во мне. Никто, блядь, не разговаривает со мной так, даже Люсиль. Потому что когда они это делают, это как спусковой крючок, мгновенно активирующий несовместимые химикаты в моём мозгу.

Как сейчас.

Я рычу, губы опасно кривятся.

— Что ты сказала? — шиплю я, когда чёрный туман ползёт в моё зрение.

Она не отступает. Вместо этого она просто сжимает губы и снова тычет пальцем мне в грудь.

— Ты отлично меня слышал! — резко говорит она. — Я терпела твою грубость, твои запугивания и твоё ужасное, отвратительное поведение последние несколько лет...

— Следи за тоном...

— Не перебивай! — рявкает она, моргая и вытирая глаза краем фартука. — Оливер, ты самый близкий человек к сыну, которого я знала, — продолжает она, голос дрожит от эмоций. — Но ты можешь быть уверен, я не позволю тебе запугивать, подавлять и пугать эту бедную девочку.

Мои брови хмурятся, я изо всех сил стараюсь изобразить невинное лицо.

— Что?

— Не смей мне чтокать! Я видела, как она была напугана, когда увидела её только что. Запыхавшаяся, щёки красные, язык заплетается. — Она сверлит меня взглядом. — Что ты сделал, угрожал сбросить её с чёртовой крыши?!

Я сдерживаю улыбку и сопротивляюсь желанию сказать своей экономке, что Роза была такой запыхавшейся и раскрасневшейся потому, что только что кончила на мой грёбаный язык.

Дважды.

— Я не запугивал...

— Я не потерплю этого, Оливер!

— Что именно это значит?

— Это значит, что я многое терпела, потому что люблю тебя, — резко говорит она. — Но не смей даже думать причинить ей боль, иначе это может стать моим пределом.

— А именно?

— А именно, возможно, пришло время посмотреть, как хорошо ты готовишь свой собственный, блять, завтрак.

— Это крик о помощи или реальная угроза?

— О, отвали.

Она разворачивается и идёт прочь.

— Люсиль.

Она останавливается, напрягаясь, и оглядывается на меня через плечо.

— Я обещаю не причинять ей вреда.

Моя экономка пристально смотрит на меня.

— Клянусь, Люсиль. Я не причиню ей вреда.

Она чопорно кивает, прочищая горло.

— Что ж. Хорошо. И мистер Кросс ждёт вас в библиотеке внизу.

Было время в моей жизни, когда я видел мужчин, составлявших Королей и Злодеев, чаще, чем кого-либо ещё.

Затем жизнь случилась. Годы шли. Мы стали заняты. Некоторые обзавелись семьями.

Некоторые стали соперниками.

Так всё устроено. Ты становишься старше, и тебе нужно находить время дважды в год — если повезёт — чтобы увидеть людей, которых ты когда-то видел почти ежедневно.

Со мной всё сложнее. После пожара, забравшего Джейкоба и часть моего сердца, тьма, всегда таившаяся внутри, разрослась. Гнев и ненависть распространились, как рак, до такой степени, что даже шёпот сочувствия или сострадания, даже от старых друзей, причинял мне боль.

Вначале, сразу после случившегося, большинство из них приходили часто. Господи, даже Ноэль, после того как мы сталкивались и пытались разрушить жизни друг друга столькими, блять, разными способами.

Даже он приходил почти ежедневно в течение месяца.

Он так и не прошёл через ворота.