Книга Принц ненависти, страница 50 – Джаггер Коул

Даже пижама, которую я нашла в шкафу однажды утром, была совершенно «нормальной» — но она шёлковая, и когда я ворочаюсь в кровати, она трётся обо всё моё тело, как прикосновение греховного любовника.

Как сегодня ночью.

Дрожа, я отбрасываю одеяло и резко встаю. Но даже это движение заставляет шёлк скользить по твёрдым, возбужденным бугоркам сосков, мгновенно посылая жар и опасность между бёдер.

И так рутина продолжается.

Проснуться. Стыд. Душ. Сон.

Я поворачиваюсь к ванной, как вдруг металлический звук отодвигаемого засова на двери моих покоев пробегает дрожью по позвоночнику и вырывает моё сердце в горло.

Я разворачиваюсь, с широко раскрытыми глазами в темноте, когда дверь с грохотом распахивается. Моё горло сжимается, покалывающее чувство между страхом и эротическим отчаянием скользит по коже, когда я впитываю вид массивной тени, нависающей в дверном проёме.

Я дрожу, когда лунный свет снаружи освещает неземную синеву в его глазах, пронзающих темноту. Он молчит, и прежде чем я успеваю моргнуть или сказать что-то, он бросается ко мне, и каждый ужасный, запретный, электризующий фантастический сценарий, который я придумывала, накатывает, заливая вены расплавленным огнём.

Каждый сон о том, что он делает именно это, проносится в моей голове. Оливер вышибает дверь и врывается ко мне, готовый повалить меня на пол или прижать к стене, а затем взять меня любым способом, как личную игрушку.

Согнутую над ближайшим предметом, как его собственность, которую нужно подчинить.

Ни один из этих сценариев не должен так возбуждать меня, даже сейчас, когда он врывается ко мне.

Но они возбуждают.

Я дрожу, отступая от него, мои глаза широки, пульс грохочет в ушах. Но он не замедляется и не останавливается. И на одну ужасную, шаткую секунду, когда я упираюсь спиной в столбик кровати, сердце колотится, кожа покалывает, я понятия не имею, собирается ли Оливер удавить меня или поцеловать.

Или трахнуть.

Или убить.

Или все четыре в неизвестном порядке.

Его нависающая тень пересекает комнату, и я вздыхаю, задыхаясь от адреналина, когда он практически врезается в меня и обхватывает мощной рукой моё горло.

— Подожди! Пожалуйста!

Фантазия разбивается. Это конец. Что-то пошло не так. То, что должен был сделать мой отец, провалилось. О чём я думала? Он не собирается целовать меня.

Он действительно собирается убить меня.

Я никогда не посещала курсы самообороны, но инстинктивно бью его, со всей силы пиная по голени, заставляя его зарычать и отступить.

— Пожалуйста! — кричу я ему. — Что бы это ни было, просто дайте ему ещё времени!

Оливер рычит, морщась, поднимает ногу и трёт её рукой, сверля меня взглядом.

— О чём ты, блять, говоришь?

— Разве вы не...?

Я вздрагиваю.

— Разве вы не пришли убить меня?

Брови Оливера сходятся.

— Я, блять, должен после такого, — бормочет он, снова потирая голень. Но затем он выпрямляется, пожимает плечами и хрустит шеей, снова приближаясь ко мне.

На этот раз реакция «бей или беги» во мне исчезла.

Я всхлипываю, съёживаясь у столбика кровати, когда он нависает надо мной.

— Пожалуйста... не надо...

— Ты солгала мне.

Я дрожу, поднимая на него взгляд на его тлеющие голубые глаза.

— Нет...

— Расскажи мне ещё раз о своей матери.

Чёрт.

Моё лицо бледнеет, когда я вижу правду на его лице.