Книга Принц ненависти, страница 53 – Джаггер Коул

Его невесту.

— Нахуй все, — рычу я.

— Сэр?

Я оглядываюсь на Вентворта, застывшего на ступенях позади. Я хмурюсь и качаю головой, прогоняя дикое собственническое чувство, которое только что выползло из тьмы в моей груди.

— Нет, Вентворт. Я справлюсь один.

— Сэр, я не могу позволить...

— Считай это приказом, — тихо рычу я.

Наши с Вентвортом отношения могут быть сдержанными и никогда не приближались к тёплым и пушистым, но я знаю этого человека большую часть своей жизни. И несмотря на его ветеранский статус, ему уже за семьдесят.

Если дело обернётся плохо, во-первых, Вентворт вряд ли переломит ход в драке с Атласом Дракосом. А во-вторых, это, скорее всего, убьёт его. Я не хочу этого.

— Сэр...

— Ты поднимешься наверх и останешься там, это окончательно.

Спустившись до конца в большой вестибюль, я останавливаюсь перед массивной входной дверью, в которую барабанят с другой стороны. Я вдыхаю, расправляю плечи, поворачиваю замок и отступаю, когда дверь мгновенно распахивается.

Блять.

Атлас пришёл не один. За полсекунды, пока дверь открывается, я насчитываю самого Атласа и ещё четверых головорезов.

И полсекунды — всё, что у меня есть, потому что после этого он бьёт меня, как товарный поезд.

Я хмыкаю, когда его коренастая фигура врезается в меня, сбивая с ног и опрокидывая на мраморный пол, а он приземляется сверху.

Такой горячий вход был его первой ошибкой.

Я был готов к цивилизованному разговору. Или, по крайней мере, доволен тем, что не нужно сразу прибегать к физическому насилию. Но когда он бьёт меня, он пробуждает зверя внутри. И как только это происходит, это всё равно что распахнуть клетку настежь и позволить чернильной тьме вылиться наружу, чтобы поиграть.

Затем я набрасываюсь на него, как сам Дьявол.

У Атласа есть грозная репутация кровожадного садистского головореза, наслаждающегося насилием и болью, но даже он выглядит шокированным, когда я сбрасываю его с себя, вскакиваю и врезаюсь в него, как грёбаный таран.

В ушах рев, возможно, это мой собственный голос, когда мой кулак врезается в его лицо. Я слепо отталкиваю его, разбрасывая людей позади, затем прижимаю к стене у открытой двери, которую он только что выбил.

Я рычу, чистая чёрная ядовитая ярость превращает моё лицо в маску смерти, я заношу кулак, чтобы вбить его в стену вместе с его лицом, когда вдруг его люди набрасываются на меня.

Все четверо хватают меня, отрывая от босса, пока он осыпает меня ругательствами на греческом и английском. Одним движением Атлас выхватывает пистолет из кобуры под пиджаком, взводит курок и наводит на моё лицо.

И внезапно выстрел грохочет в вестибюле.

Я моргаю, абсолютно уверенный, что сейчас посмотрю вниз и увижу, как из меня вытекает жизнь. Но когда голова Атласа дёргается в сторону, а глаза расширяются, я тоже поворачиваюсь.

Люсиль стоит в дверях гардеробной, сжимая дымящееся двуствольное охотничье ружьё, с кусками штукатурки, падающими, как снег, с потолка над её головой.

— Этого вполне достаточно! — быстро рявкает она.

Атлас рычит и поднимает пистолет. Но моя экономка быстрее, в мгновение ока разворачивая оружие и наводя его ему в грудь.

— Я сказала, достаточно.

Я прочищаю горло, кивая Люсиль, затем вырываю руки из захвата ошарашенных головорезов позади и прочищаю горло.