Книга Материя. Том 2, страница 74 – Константин Соловьев

— История про красную охру. Ты чуть не позволил мне уйти, так и не поделившись ею. А ведь это прекрасная в своем роде легенда.

Лэйд поморщился.

— Терпеть не могу полинезийского эпоса, ты же знаешь. Некоторые истории наводят на меня тоску, а другие лишают аппетита на целый день.

— Думаю, чтобы совладать с твоим аппетитом, потребуется нечто куда большее. Я в самом деле буду ощущать себя неловко, если не поделюсь ею с тобой. Считай это платой старика за вечер в твоей компании. К тому же в ней есть поучительное зерно.

Нет, подумал Лэйд. Не хочу и слышать. Убирайся отсюда вместе с этой историей, Бенджи, ради всего того, что нас связывало, убирайся, пока я не приказал Диогену вышвырнуть тебя силой и не захлопнул дверь перед твоим носом!..

— Ну, если уж так… – Он без всякого энтузиазма указал на гостевое кресло, еще примятое Торпом. – Располагайся.

— О, в этом нет нужды. Историйка-то небольшая, на две минуты. Моим костям не требуются такие послабления.

Он не стал садиться. Вместо этого он прошелся по кабинету своей поскрипывающей походкой, от которой Лэйду делалось не по себе.

— Ты ведь знаешь, что, когда мир возник из вселенской пустоты, в нем не было ничего, кроме отца-неба по имени Ранги и матери-земли по имени Папа? Очарованные друг другом, они сблизились и слились в объятьях, что ничуть не удивительно. Мистер Ранги наверняка был достойным джентльменом, а миссис Папа – приличной и воспитанной дамой. Их узы были столь сильны, что в темноте, образованной двумя сжатыми телами, возникли крошечные отпрыски, маленькие божества. Бог лесов и птиц Тане, бог мира и сельского хозяйства Ронго, бог растений Хаумиа-тикетике, бог Икатере, предок всех рыб…

— История определенно не покажется мне короткой, если ты вздумал перечислять всю эту чертову ораву дармоедов, – пробормотал Лэйд. – И уж подавно я не собираюсь интересоваться их жизнеописанием.

— Да, их были сотни и тысячи. Большие и малые божества, прародители животных и птиц, домашние и свободные духи… Долгое время все они существовали в мире и спокойствии, но их жизнь была однообразна и безрадостна, потому что тела их родителей, земли и неба, были сжаты друг с другом так плотно, что ни воздух, ни свет не проникали меж них. Земля в ту пору была покрыта вьющимися растениями и мелкими сорняками, а в море была только черная вода, темная, как ночь. Не существовало ни времени, ни радости, ни печали. Не самая приятная обитель, а?

— Как в «Глупой Утке» в ранние часы. Что дальше?

— Юные божества вынуждены были терпеть, но чем больше, тем сильнее становилась их жажда нового. Существование без света и времени претило им, тесное пространство, в котором они ютились, угнетало, а родительская опека сделалась давящей. Посовещавшись, они решили, что уже достаточно разумны и сильны, чтобы жить наособицу, сами по себе, но для этого требовалось разъединить родителей, давших им жизнь, которые провели в объятьях столько времени, что уже срослись между собой.

— Точно не хочешь присесть, Бенджи? – Лэйд кашлянул в кулак. – Может, немного вина, чтоб освежить горло?

— Нет, не стоит, благодарю. Тем более, сейчас самая интересная часть… Первым за дело взялся Рангоматане, бог домашних растений. Он заставил сорок столетних дубов подняться из земли и упереться в небо, чтобы оторвать его прочь, но ничего не добился – огромные деревья трещали, точно сухая трава, ломаясь от страшных усилий. Вторым был Тангароа, покровитель морских обитателей. Он позвал на помощь сорок могучих китов, чтобы они растолкали небо и землю, но те не смогли сдвинуть их и на дюйм. Один за другим юные божества пытались разъединить родителей, сдавивших их между собой, но ни одному из них не светил успех.