Книга Последнее лето ярла Ульфа, страница 121 – Александр Мазин

— Грязь в грязь! – ощерился Вигфус.

Стая поддержала негромким дружным рычанием. Новички старательно жевали толченую грибную смесь. Тем, кто поопытней, она была не нужна. Дух Одина входил в них по первому зову.

— Молчание! – напомнил Бирнир. – До первой крови – ни звука!

Стая недовольно заворчала. Дать волю ярости – это же так сладко!

— Глотки вырву! – предупредил Бирнир.

Они – воины Одина. Их всех ждет Валхалла. Но – подождет. Каждый из них еще пригодится. Те, кто внизу, не бонды. Они – хирдманы Сигурда Рагнарсона. Да, многие из них уже не так молоды и сильны, как раньше. Но их много.

«Они уже мертвы, – мысленно напомнил себе Бирнир. – Они уже в Валхалле. Один призвал их, и они умрут не на ложе старости, а в битве. Это ли не счастье?»

Безлунная ночь. Мрак вокруг, и костры внизу, у воды, – как упавшие с неба звезды. Бирнир поглядел наверх. Да, звезды. Да, ночь. Боги не увидят героев. Но они их услышат.

— Всеотец услышит нас, – сказал Бирнир, обернувшись в жадно дышащую темноту за спиной. – Он услышит нас, когда прольется кровь.

Стая ждала. Если сейчас вожак добавит: «Тебе, Один, дарю эту победу», добычи им не видать.

Но Бирнир не сказал. Сегодня Всеотец получит славную битву и новых воинов в свой небесный хирд. А то, что останется в Мидгарде, достанется победителям.

Бирнир ничего не сказал. Бесшумной неторопливой рысцой двинулся вниз по склону.

Стая последовала за ним.

К утру все было закончено. Сто семнадцать воинов Севера отправились в Валхаллу. Сто тринадцать выбравших возвращение и два берсерка, получивших раны, с которыми не выживет даже берсерк. И еще двое умерли, потому что занятые добиванием раненых товарищи вовремя не перевязали их раны.

Четверо – это немного. Внезапность нападения сыграла свое. Впрочем, у защищавшихся все равно не было шансов. Один воин Одина в божественной ярости стоит пятерых, а то и десятерых, если таких, как он, несколько десятков. Зато потом его может убить даже ребенок.

Все сто семнадцать были похоронены достойно. Как и подобает павшим в битве. На холме, под курганом, который насыпали согнанные из трех сел местные бонды.

Бондов после отпустили. Отправить таких вслед за павшими – унизить героев.

Бирнир и его люди выполнили приказ конунга.

«Теперь, – сказал им Бесстрашный, – у нас только один способ очиститься от родной крови – убить того, на кого она пала».

В общем, я подвернулся вовремя. Хотя не стану утверждать, что Бирнир не управился бы без меня. Кажется, что десять к одному – заведомо проигрышный расклад. Но это же берсерки. И им не требовалось убить всех. Достаточно прикончить одного зарвавшегося конунга.

А еще имелся самый простой вариант: вызов. Сутулый был отменным бойцом, но против берсерка, да еще такого, как Бирнир, точно не устоял бы. Берсерки, особенно такая толпа, – чудовищная сила. Лишний раз в этом убедился. И поблагодарил богов, судьбу и удачу за то, что там, в Норвегии, нам удалось сжечь такую же, пусть и поменьше, свору безумцев раньше, чем они на нас набросились. Вырвись они тогда на волю… В общем, понятно.

— Только берсерка в Смоленске нам не хватало!

— Этот по крайней мере не захочет стать твоим зятем.

— Что? – удивился Трувор.

— Скульд планировал взять в жены мою вдову.