Книга Последнее лето ярла Ульфа, страница 119 – Александр Мазин

И в этот момент распахнулась дверь.

«Вот и все», – успел подумать я, увидев входящего в трапезную Бирнира, за спиной которого поблескивали шлемы воинов.

Никаких шансов. Волк куда-то запропастился. Да и с Волком мне вряд ли удастся победить нескольких берсерков. А их там, за спиной Бесстрашного, даже не двое. Много.

Что ж, хоть умру в бою.

Но смерть в бою, похоже, откладывалась. Или вообще отменялась.

Потому что вторым, кто вошел в залу, был Медвежонок.

— Я же сказал тебе, Бесстрашный: брат и сам управится! – пробасил он.

— Сутулый пока что жив, – возразил Бирнир.

Пришедшие с ними разошлись, заполняя относительно небольшую трапезную. Тут были не только берсерки. Пара хёвдингов Скульда, его хольды…

И с десяток моих: Парус, Витмид, Стюрмир…

— Считай, что он мертв, – не согласился Свартхёвди. – Глянь на его копыто. Давай, брат, прикончи Сутулого, и будем пиво пить!

— Нет, погоди! – воскликнул Бирнир. – Не убивай его, ярл! Позволь мне!

— Да пожалуйста! – Я вытер Последнюю Слезу подвернувшимся полотенцем и спрятал в ножны.

— Пусть тебя альвы после смерти живьем сварят, предатель! – злобно посулил Скульд Бирниру.

— С чего бы я предатель? – не согласился берсерк. – Я тебе в верности не клялся. А вот ты – да, Сигурду клятву приносил.

— А ты как будто нет?

— А я – нет! Я Рагнару присягал, так что перед богами я чист. А вот тебе, Скульд Крум, прямая дорога в Хель!

— Это еще поглядим! – буркнул Скульд, поднимая меч.

— Гляди! – Меч Бирнира мелькнул серебристой рыбкой и разрубил колено, которым Скульд опирался на скамью.

А потом с небрежной легкостью отсек падающему конунгу правую кисть.

— Я сказал – в Хель, значит, в Хель! – заявил Бесстрашный, пинком отбрасывая отрубленную кисть.

Он поднял меч Скульда.

— Франкская работа, – сказал он, протягивая меч мне. – Твое. Сыну подаришь.

— Оставь на память, – отказался я.

— Не могу. Мой других не потерпит. Сам погляди! – Бирнир вытянул руку с мечом.

Металл клинка был темный, даже какой-то зеленоватый. И мне показалось, струится в нем что-то. Внутри. Какая-то дымка…

Что интересно: крови Скульда на клинке не было. Ни капли.

— Отцов, – сказал Бирнир, пряча оружие в ножны. – А отцу от деда остался. Имени у него нет. Так и зову – Безымянным. Я его с собой в могилу возьму.

— В могилу? – удивился я. – Такой дивный меч? Лучше своему сыну отдай.

— Это не я, это он так решил, – Бирнир похлопал по ножнам. – Мне ли спорить? Ты же видел, какой он.

Я видел. Руку отрубил, словно это соломина.

— Бери! – Бесстрашный вновь протянул мне меч Скульда. – Я у тебя в долгу.

— Почему в долгу?

— Нет лучшего пути в конунги, чем убить того, кто им был, – сказал Бирнир, доставая нож, простой, для резки мяса, и присаживаясь рядом с лежащим Скульдом. – Вот ты, Сутулый, пошел по другому пути, и отправишься к Хель.

Взмах – и нож берсерка вошел в межключичную ямку Скульда. Тот забился и захрипел.

Бесстрашный поднялся, оглядел всех и сказал:

— Подходящего камня тут нет, поэтому я без камня скажу: я – конунг! Несогласные есть? Нет? Ну и хорошо. А теперь, сын Сваре Медведя, пришло время пить пиво!

— А ты, значит, не боишься, что кто-то из наших расскажет Сигурду о том, что здесь произошло? – поинтересовался я.

Вернее, пиво во мне, не иначе. Потому что только пиво могло притупить мое чувство осторожности иллюзией того, что мы тут все – друзья.