Книга Последнее лето ярла Ульфа, страница 124 – Александр Мазин

Но все равно здесь самое удобное место. В первую очередь потому, что волок отлично оборудован. Путь ровный и чистый. Корабли не на валках тащат, а на многоколесных повозках. Серьезные сооружения. Но для серьезного корабля вроде нашего тридцатиметрового «Любимчика» одной повозки мало. Нужны две. И две упряжки волов. И целая прорва жира для смазки слябов и колесных осей. Так что такой волок – дорогая штука. И сам процесс долгий. Но по-другому никак^[22].

В общем, делить со мной кров Трувор отказался, и настаивать я не стал. Варяги здесь ненадолго. Их корабли очень вовремя спустили в Днепр, освободив место для моих красавцев и подвинув в очереди всякую купеческую мелочь.

Так что три дня назад мои хирдманы под водительством Медвежонка отправились в неблизкий колесный путь, а я с небольшой командой остался наслаждаться комфортом и общением с родней.

Стега с товарищами я тоже при себе оставил. Хотел присмотреться получше.

Но Стегом можно заняться и после отбытия Трувора.

— А ты хорош! – одобрительно ворчит Трувор.

Рожа красная даже сквозь загар. Исподнее хоть выжимай.

Ну да, я такой же. Хорошо поиграли.

Холоп протягивает мне ведро с колодезной водой… Вот оно, счастье!

— Еще! – велит Трувор, возвращая свое ведро другому холопу. И, обращаясь ко мне: – Вечером в баньку? Приглашаешь?

— А то! Пива?

— Не хочу. Воды брусничной. Холодной. Есть?

— Найдется. Бысл, нам бы брусничной из погреба, – говорю я своему новому хирдману.

Это проверка. Бысл – не мальчик на побегушках, а полноценный хускарл. Вдобавок не столько мой, сколько Стегов.

Пошел. И вернулся довольно быстро с кувшином и даже парой чашек.

— Спасибо, – говорю я искренне, – удружил!

— Таким, как ты, ярл, и князь изборский – всегда с радостью! – сообщает Бысл.

Молодец. Все понял правильно. И отреагировал тоже правильно. И помог, и достоинство сохранил. Сработаемся.

— Рулав! – зовет Трувор друга и родича. – Хватит баловаться. Уходим.

Ну да, это я могу военно-хозяйственные дела на брата повесить, а Трувору эту функцию перепоручить некому.

— Вечером баня, – напоминаю я. – Приглашаю.

Так, а что у нас со временем? Солнце уже в зените.

— Хирд, заканчиваем! – кричу я. – Обед!

А то вдруг бой, а мы голодные.

Накаркал.

* * *

— Это просто! – заявил княжич черниговский Важин, глядя на меня снизу вверх, что было даже как-то непривычно. Телосложением княжич напоминал моего хускарла Дьярви. Выглядел так, будто в предках у него были подземные карлики. Или орангутан, потому что Важин был рыж, непропорционально длиннорук и по-степняковски кривоног. На лошади он смотрелся бы намного внушительней, но въехать на лошади в дверной проем, куда ни один взрослый не сможет войти не пригнувшись, технически невозможно.

— Это просто! – заявил гном. – Ты отдаешь нам Стега, и все останутся живы!

— Уже не все, – возразил я, ухмыляясь как можно более мерзко. – Кое-кто уже умер. С ними как?

А я только-только объявил своим, что у них свободное время…

И вот пожалуйста. Рыжий гном. Важин Черниговский.

Уж точно Важин. Большой мастер по задиранию носа и бороды. Что неудивительно, если твой рост едва-едва перевалил за метр шестьдесят.

Не скандинав, не варяг – радимич.

Чем славно его племя, я не знал. Но судя по знакомому оберегу, кланялся он Сварогу. В том числе Сварогу.