Книга Князь плесковский, страница 50 – Александр Мазин

В общем, расстались мы с мастерами весьма радушно. А я решил кузнецами не ограничиваться, а обследовать еще пару тройку местных «промышленников»: кожевников, гончаров… Но тут, к сожалению, работать напрямую не вышло. Если кузнецы были народом самостоятельным, то, например, кожевники,,чье производство из-за крайней вонючести тоже располагалось наособицу, о самостоятельности могли только мечтать, поскольку работали «в кредит» и были в вечном долгу у одного из плесковских старейшин: боярина Жировита. О чем мне с грустью поведал старший над кожевенным цехом с по имени Комяка. И намекнул, что готов с осени, когда текущий договор закончится, уйти «под меня» на тех же условиях. Я обещал подумать. Мне надо было посоветоваться со Ставом. Если этот Жировит — за нас, то пусть жиреет. А если против, то обеспечу ему диетическое финансовое питание.

Отпустив Стега работать по специальности, я вместе с Мелоуном поехал к пристани. Ожидаемо обнаружил здесь брата.

— Пять дней, — озвучил мне Медвежонок время готовности к походу. — Завидуешь, конунг?

Я только хмыкнул.

— Ты там присмотрись, брат, как нынче на Селунде живут, — попросил я. — Беспокоюсь я за нашу родню.

— Пустое, — отмахнулся Медвежонок. — Матушка с Аслауг дружит, да и родня у нас сильная.

— И все же! Сам знаешь, как бывало.

— Добро. — И, подмигнув, — А был бы ты ярлом Иваровым у англов, в твою сторону на Селунде и глянуть боялись бы.

Нет уж, спасибо! Лучше я своих сюда заберу.

Пять дней значит. И еще пара дней на пир по поводу будущего похода (как же без этого?), а потом еще день на восстановление боеспособности.

Я озвучил эту мысль брату, и он одарил меня белозубой улыбкой, а потом спросил:

— Проводишь меня по озерам?

Я кивнул.

— Провожу. И заодно поглядим, что за крепость соседи на нашей земле построили.

Улыбка Сартхевди стала еще шире. Кому что, а берсерку — хорошая драка. Ради нее можно хоть неделю корабли по волокам тащить.

— Может, пойдем клинками позвеним? — внезапно предложил я.

— А давай! — охотно согласился братец. — Пойду только Оспаку скажу, что он — за старшего.

Хорошо быть вольным князем. Делай, что хочешь. И никаких Рагнарсонов на тысячу верст окрест.

— Возьми его с собой, — попросил Став. — Он из тех, кто против тебя кричал.

— И зачем его тогда брать?

Заканчивался второй день прощального пира. Пиво тоже заканчивалось, а новое я ставить не велел. И стратегические запасы медовухи тоже спрятал.

Два дня. Теперь мой терем провонял уже не ремонтом, а праздником. Ремонт пах лучше. И тушки пьяные обоего пола в коридорах не валялись.

Обслуга бегала, высунув языки, молодняк из кандидатов в отроки с ног сбился, таская жратву и выпивку. И ведь не пресечешь. Не поймут. Единственный братик в поход на зимовку уходит. Как тут не упиться до червячьего состояния.

И тут — Став.

Нет, я ему всегда рад и место за столом тысяцкому зарезервировано. Но такое странное предложение.

— Он потому против был, что не понимал, как нам князь нужен. Хочу, чтобы понял.

— И что он поймет от того, что мы ту крепостицу расколотим? — усомнился я. — У Елдеты, чаю, покрепче оплот был.

— Елдеты Подбрану ни во что. А та крепостица ему в самую мякотку целит. Половина рыбаков, что снетка по весне берут, под ним.

— А вторая половина? — поинтересовался я, отпихнув Льотольва, двигавшегося к выходу по сложной зигзагообразной траектории.