Книга Пробуждение асуры. Книга 1, страница 46 – Эйдзи Нацубара

Только шрам внизу груди, похожий на след от клинка и окруженный тремя родимыми пятнами, не исчезал с самого детства. Рури совершенно не помнила, когда и как он появился, но для работы в «Куроба-я» приходилось скрывать отметину под слоем белил, а девушка терпеть не могла лишние хлопоты.

— Эй, смотри! Будешь так валяться – сведешь все труды Дзёкити на нет, – пожурила подругу Цукаса, обернувшись.

— Прическе ничего не будет, ты недооцениваешь его талант! Можно даже попрыгать немного – не растреплется.

Хотя Дзёкити с Гондзо назначили ответственными за безопасность Рури, она все равно беспокоилась за их увечья. В этот раз особенно пострадал парикмахер: получив в лицо поток демонической ненависти, он едва мог пошевельнуть пальцем, еще и презирал себя за то, что командиру пришлось за него вступиться.

Мужчины, работающие в борделе, без преувеличения были готовы отдать жизни ради защиты куртизанок. Они даже находили в своем долге определенную гордость. Ничего удивительного, что Дзёкити, член демоноборческого отряда, ощущал груз ответственности за Рури вдвойне.

Он всегда отличался чрезмерным усердием и теперь не находил себе места от раскаяния. Например, сегодня, пока укладывал ей волосы, то и дело рассыпался в извинениях с таким лицом, будто вот-вот совершит сэппуку^[60]. Рури даже пришлось прикрикнуть, чтобы он перестал.

— Так что, вам удалось изгнать демона? – заботливо поинтересовалась Цукаса.

Рури рассказала все без утайки, в том числе и об истинной природе твари, о которой, как обычно, поручила разузнать Дзёкити.

Демоница из Сэндзю при жизни была дешевой проституткой из мелкого борделя, и она забеременела. Когда в Ёсиваре случалось нечто подобное, в лучшем случае в заведение приглашали особую лекарку из школы Тюдзё-рю, а в худшем хозяйка или распорядительница справлялись своими силами, неумелыми руками проделывая с животом подопечной такие манипуляции, которые вытравливали плод.

Куртизанка высокого класса имела возможность оправиться в лазарете и даже родить, но такой заботы удостаивались единицы. Даже если роженица благополучно разрешалась от бремени, она не могла заботиться о ребенке, поэтому детей чаще всего отдавали в приемные семьи. А уж в квартале, который правительство открыто не признавало, беременная могла и не рассчитывать на понимание.

Вот и ту женщину из борделя прогнали: вероятно, узнали о ее положении. Она в слезах бросилась к любовнику – падшему ронину. Тот работал вышибалой в рисовой лавке «Исаки-я». Он оказался из молодчиков, что выжимали у женщин деньги на собственные забавы, вскружив головы обещаниями лучшей доли, однако больше ей все равно было некуда податься.

Мужчина скривился, как будто увидел жалкого побирушку, и изо всей силы пнул любовницу в живот, вышвыривая ее за порог. Еще и прикрикнул, что раз теперь она не будет оплачивать его капризы, то между ними все кончено.

От удара случился выкидыш. Сама куртизанка начала хиреть на глазах и вскоре скончалась. А с женщинами из скромных борделей не церемонились: ни хозяйку заведения, ни мужчину никто не осудил, просто похоронили покойницу в ближайшем храме и забыли эту историю.

Однако молодая женщина, потерявшая не только жизнь, но и ребенка, обратилась обезумевшей демоницей. Она стала изничтожать мужчин, которые носили при себе такие же платки из «Исаки-я», как ее любовник.