Книга Пробуждение асуры. Книга 1, страница 41 – Эйдзи Нацубара

— Не дразнитесь. Господа, которые хранят верность даме сердца, никогда не поддадутся моим чарам. Да ведь и у вас есть супруга, – с еле заметной ехидцей в блестящих глазах заметила Рури, и Киити от души расхохотался.

— Ты неправа. Видно, сама не понимаешь всей силы своего очарования. Разумеется, я женат на той, кого выбрал, разумеется, я люблю ее, но перед лицом Рури-ойран, первой красавицы Эдо, ни один мужчина не сохранит твердость духа, будь у него хоть подруга сердца, хоть супруга.

Он отложил кисэру и внезапно резко схватил девушку за плечо, с молчаливого согласия притянул к себе и сказал:

— Ты живая загадка. Только подумаешь, что поймал тебя, как вдруг ускользаешь, будто дым. Ты можешь заливисто смеяться, но глаза будто проникают в самую суть вещей. Я не понимаю, что творится в твоей голове… и все равно смотрел бы на тебя вечно.

— В моей голове нет сложных мыслей. Попробуйте угадать, – ответила она, глядя ему в лицо.

Их глаза встретились, но спустя мгновение Киити отвел взгляд.

— Нет, оставим эту игру. Не хочу обидеть твои чувства грубыми словами.

— Вы бы меня не обидели.

Киити крепче прижал ее к себе.

— Ты играючи вырвешь любовь к любой женщине и угнездишься в душе. Да, именно так. Твоя красота пьянит и сводит с ума, как в легенде о шанском императоре Ди Сине^[57], как в истории о возлюбленной правителя Тоба, Тамамо-но маэ^[58]. Такую красоту называют роковой.

Рури склонила голову на грудь покровителю и изящно хихикнула, но глаза ее безжизненно следили за колебаниями красных всполохов во тьме, а мысли занимала только будущая ночная вылазка.

Даже по меркам Эдо Сэндзю считался знаменитым негласным районом развлечений, наравне с Итабаси, Синагавой и Найто-Синдзюку. Если в Ёсиваре за вечер с ойран по самым скромным расценкам приходилось заплатить рё и один итибубан, то в Сэндзю можно было позабавиться за четыреста мон, поэтому не столь зажиточные эдосцы направлялись именно сюда.

Как ни странно, во вполне оживленный час Собаки на главной улице горело всего несколько фонарей над борделями и кабаками, а людей как ветром сдуло. В округе царила странная тишина, будто квартал застыл в страхе перед неким таинственным существом. Нарушало ее разве что шарканье дзори одинокого путника. Через плечо его был перекинут платок со знаком «и». Мужчина никуда не спешил – молча прогуливался вдоль домов.

За ним таились в тенях Рури в черном мужском кимоно и с маской на лице, Гондзо и близнецы – тоже в черном. Все четверо внимательно оглядывались по сторонам.

— Надеюсь, с Дзё ничего не случится… – пробормотал Эйдзиро.

— Я понимаю, что он сам вызвался быть приманкой, но это слишком опасно! – хмуро проворчал Тоёдзиро.

— За него не волнуйтесь. У него за пояс на всякий случай заткнут сякудзё, – обнадежил их Гондзо.

Он не слукавил: парикмахер и впрямь спрятал на себе разобранный посох.

— Что еще остается делать, если эта тварь нападает только на мужчин с платком из «Исаки-я»? Слухи уже расползлись, других таких дураков по району больше не ходит, а выманивать надо. Дзё ведь уже объяснял, – процедила из-за маски Рури, не отрывая глаз от спины товарища.

Ей очень хотелось освободить лицо, раз вокруг всё равно пусто, но Дзёкити с Гондзо запугали ее, что их могут застукать ненароком, и волей-неволей пришлось спрятаться.