Книга Вездесущий поиск истины, страница 44 – Priest P大

Лужа, все еще сидевшая на корточках посреди двора, обрадовалась появлению дашисюна. Она смотрела на Янь Чжэнмина горящими глазами, как птица, которую долго держали в клетке.

Каждый раз, когда Янь Чжэнмин видел ее, у него возникало чувство, будто он смотрит на себя в прошлом. Его ни с того ни с сего начинало одолевать болезненное понимание: «Никто не познает милости своих родителей, пока не вырастит собственного ребенка». Шевельнув пальцами, он послал молнию, созданную его Ци, точно в заклинания под ногами Лужи. В безупречном круге образовалась брешь, через которую просочилась энергия, создав внутри небольшой вихрь.

Едва освободившись, девочка плюхнулась на землю. Она закачала головой и протяжно произнесла с неизвестно откуда взявшейся небрежностью:

— Мать моя женщина, ай-ай-ай-ай. Совсем измучили старушку!

Услышав это, Янь Чжэнмин замер. Увидев, что дело принимает дурной оборот, Лужа поспешно вскочила на ноги, вытерла лицо маленькими грязными ручками, которыми только что похлопывала себя по заду, и притворилась невинной, не обращая внимания на свой неряшливый внешний вид.

— Хе-хе, спасибо, дашисюн!

От каждого ее движения у Янь Чжэнмина непрерывно подергивался глаз. Наконец, не выдержав, он взмахнул рукавами и развернулся, чтобы уйти.

— Если она вырастет такой, как Тан Ваньцю, я вышвырну ее из нашего клана, несмотря ни на что.

— Не вырастет, – успокоил его Чэн Цянь. – Она все-таки дочь королевы демонов. Я слышал, что отпрыски рогоносцев обычно не слишком уродливы.

Янь Чжэнмин промолчал.

Его это ничуть не успокоило.

Открыв дверь в свою комнату, он холодно кивнул Чэн Цяню, приглашая его войти. Чэн Цянь замешкался. Даже несмотря на то, что аромат в комнате Янь Чжэнмина стал намного мягче после ухода Юй-эр, Чэн Цянь все еще не мог удержаться от чихания.

Он потер нос, глядя на цветы на столе, всегда остававшиеся живыми благодаря заклинаниям, и на мгновение восхитился глубоко укоренившейся утонченностью главы своего клана. Он втайне вздохнул и почувствовал, что сейчас его выведут на чистую воду.

Чжэши поднялся на ноги.

— Глава клана.

— Тебе здесь делать нечего, можешь идти. Завтра, когда закончится лекция, скажи Сюэцину, пусть придет ко мне. Мне нужно, чтобы он кое-что сделал.

Чжэши послушно вышел из комнаты. Янь Чжэнмин закрыл за собой дверь, скрестил руки на груди и прислонился спиной к косяку. Обращаясь к Чэн Цяню, он произнес:

— Раздевайся.

Чэн Цянь застыл на месте.

— Поторопись, – бесстрастно добавил Янь Чжэнмин. – Ты ждешь, что я тебя раздену?

— Я не…

Видя, что он не хочет по-хорошему, Янь Чжэнмин нетерпеливо шагнул вперед, собираясь исполнить свою угрозу и «казнить его без суда».

Под таким напором Чэн Цяню оставалось только нехотя начать раздеваться.

— Дашисюн, я не мылся три дня. Ты не боишься осквернить свой взгляд? – попытался он вызвать у Янь Чжэнмина отвращение.

Удивительно, но Янь Чжэнмин не поддался на уловку. Он протянул руку, чтобы стянуть одежду, которую Чэн Цянь так не хотел снимать, и увидел синяк, простиравшийся от левого плеча до правого бока. Он был почти черным, лопнувшие кровеносные сосуды расползлись как паутина. В сочетании с бледной кожей это создавало поистине ужасное зрелище.

Кроме этого, на теле Чэн Цяня было множество глубоких и мелких ран. Некоторые из них имели более темный цвет, в то время как другие, казалось, скоро исчезнут. Умение поглощать Ци вовсе не означало, что они могли полностью избавиться от оков материального и забыть о слабостях физического тела. Но, после того как они начали свой путь к самосовершенствованию, их разум и кости полностью очистились ^[24]. В отличие от обычных людей, их было не так легко ранить, к тому же раны почти не оставляли шрамов. За исключением тех, что еще не успели затянуться.