Книга Септет расстроенных душ, страница 59 – Кэсси Крауз

— Его прозвали «немым Люцифером» за то, что он убивает девушек своим обаянием и сексуальностью, не говоря при этом ни слова. Но с нами он совсем другой. И я не знаю, как было бы лучше: знать его всю жизнь, такого отзывчивого и понимающего, или стать его однодневной жертвой…

Поняв, что сморозила это вслух, я прикусываю губу. Но Софи понимающе кивает, призывая меня говорить дальше.

И я уношусь в воспоминания о тридцатом октября 2016 года. Воскресенье. Поддатые, мы выходим из бара и грузимся в три такси. Дерек и Элси – в первое, потому что обоим нужно в Белгравию. Во второе – мы с Дексом и Бруно на улицу Эннисмор Гарденс, в третье – Лотти и Вэй, в район Челси.

Друг за другом машины заезжают на мост Ватерлоо. Не добравшись и до середины, первое такси ускоряется, стремительно удаляется от нас… и врезается в ограждение. Я до сих пор не помню ничего, кроме вопля Декстера. Он увидел это первым.

— Когда я вылетела из нашей машины, таксист уже выволок обмякшую Элси и сбросил ее с моста в ледяную Темзу. Когда я побежала, Дерек с окровавленным лицом выскочил со своего сидения и набросился на таксиста. Тот поднял его за грудки и хотел так же бросить в воду. Но я закричала, это его отвлекло, и он не устоял на ногах. Они с Дереком падали вместе. Бруно и Вэй были уже близко. Если бы они догнали меня, то удержали бы на месте. Но я была ближе всех. Я прыгнула. Потому что тонули мои близкие. Парни еще дрались в воде, две одинаковые черные фигуры. А потом одна из них пошла ко дну. А следом я. Напоролась на балку, зацепившуюся за дно. И сломала ногу. Этот перелом лишил меня возможности плавать профессионально. Стопа неправильно выворачивается и причиняет сильную боль. А Элси и тот пьяница-таксист погибли на месте.

Я стираю со щек слезы, замечая, что и Софи плачет, пока гладит меня по руке. Личная драма снова поглощает меня, но я не замолкаю. Готовлюсь рассказать о нашем разрыве с Дереком, о любви, которая не пережила ту страшную октябрьскую ночь, о его свадьбе и молодой красавице-жене, которая ждет ребенка, но…

Понимаю, как же, черт возьми, устала от этих воспоминаний. Впервые за три года я не хочу это вспоминать. И говорю нечто совсем иное.

— Я безумно устала страдать. Но мое сердце разбито. Та ночь многое отняла у меня, правда. Но Вэйлон все равно остался тем, кто понимал меня лучше остальных. Брата тяготило наше расставание с Дереком. Ему постоянно приходилось разрываться между младшей сестрой и другом, близким по духу, как никто другой. Рэндал и Бруно слишком независимы, чтобы оглядываться на остальных. Из трагедии Элси, как ни крути, они вышли самыми сухими. Остались самыми сильными. Но Вэйлон не такой. Он самоотверженно бросается за чужой болью. Будь она материальна, Вэй забрал бы ее всю. У меня, у Лотти, у Декса… Но никто и никогда не предлагал забрать боль у него самого. За двадцать лет отзывчивость и постоянную готовность помогать мы стали воспринимать, как нечто должное, неотрывное от личности Вэйлона. Как можно быть ангелом и сатаной одновременно… – я с силой втягиваю носом воздух, ошеломленная своей исповедью на полу в спальне Софи. – Странно, что это приобрело такую очевидность, только когда Лондон остался позади… когда Дерек остался позади.

Мы обе молчим. За время моего рассказа небо заволокли густые черные тучи.