Книга Септет расстроенных душ, страница 120 – Кэсси Крауз

Мэгги Уилкинз в черном твидовом костюме и шляпке с черной вуалью поддерживает под руку старуху Клайв в не по размеру огромном платье, что сидит на ней колоколом. За ними ковыляют Вивальди с черным бантом и Рокки. Это животные. Собака и кот. Но боли в них не меньше, чем в людях. Они все понимают. Берта Томас в черной атласной косынке идет рядом со мной. У нее на руках – обещанный Софи щенок в моем ошейнике, завернутый в темное одеяло.

Я смотрю на весь этот скорбящий мирок, и понимаю, что это и есть настоящая боль. Все остальное можно исправить.

По моим щекам катятся крупные слезы и падают на цветок имбиря, приколотый к вороту свитера. Я плачу за них обеих: Софи и Элси, двух девушек-вспышек, оставивших в моей жизни след, который никогда не исчезнет.

Когда гроб Софи опускается в землю, Вэй находит меня и бесшумно становится позади. Сьюзен, Росс и Дороти притягиваются к нему, словно магниты. Не могу подобрать слов, чтобы описать выражения их лиц. Внутри каждого будто выключили свет, задернули шторы и заколотили окна. Они держатся друг за друга, словно боятся, что костлявая еще здесь, стоит, закинув косу себе на плечо и думает, кого бы еще забрать с собой в «никогда».

Один за другим джинберийцы бросают на гроб горсти земли и медленными тенями движутся к выходу со своего маленького кладбища, расположенного на опушке рощи. Листва с деревьев уже образует уютный разноцветный покров, который будет согревать навсегда ушедших.

Заплаканными глазами я скольжу по надгробиям с неизвестными именами, когда ноги вдруг сами пригвождают меня к месту. На одной из каменных плит замечаю выбитый цветок. О, я узнаю его даже спустя десятки лет. Это бутон гвоздики, в точности такой же, как на надгробии Элси. Взгляд прыгает дальше и снова фиксирует этот цветок. И снова. И снова! Моя голова дергается из стороны в сторону, от могилы к могиле, и везде, у каждого имени усопшего джинберийца красуется каменная гвоздика. Вспоминаю, как в Лондоне Софи прислонила к каменной плите Элси цветок имбиря…

— Господи… какого черта?! – вырывается у меня.

— Не самое удачное сочетание слов в одном предложении! – строго замечает проходящая мимо Мэгги.

— Вы видите?! Гвоздики! Они повсюду! Точно такие же! – я почти ору на несчастную старушку, нервно озираясь по сторонам. Вэйлон уже спешит ко мне, Сьюзен, Дороти и Росс замирают на месте.

— Дорогуша, при чем здесь гвоздики? Это же имбирь! – озадаченно говорит Мэгги.

— Имбирь вас не спасет! Он не спас ни одну из них! – добавляет старуха Клайв и, зыркнув на меня своими водянистыми глазками, устремляется дальше.

— Имбирь… – эхом отзываюсь я, переводя взгляд с цветка на своей груди к цветку на чужой могиле. – Господи…

Дороти нервно косится в сторону Росса. Сьюзен широко раскрывает заплаканные глаза.

— Бекки? – шепотом зовет меня Вэй.

— И когда, черт возьми, вы собирались рассказать мне, что Элси была родом из Джинбери?!

Никто мне не отвечает. Дороти, Сьюзен и Росс нервно переглядываются между собой, а потом все трое растерянно уставляются мне за спину. Они смотрят на Вэйлона.

— Ну конечно! – истерично вскрикиваю я. – Кто же еще!

Вэй устало потирает глаза, его рука тянется было ко мне, но почему-то зависает в воздухе. Он не знает, что сказать. За него это делает Сьюзен: