Книга Леди в желтом, страница 50 – Ли Алам

Сидя на стуле, Ёнсун была выше Кёнэ, поэтому смотрела будто свысока. И даже если бы было наоборот, чувство, что на тебя смотрят сверху, никуда бы не ушло. Ощущение не из приятных. Даже манера уверенно говорить не спасала от чувства превосходства собеседника. Кёнэ чувствовала себя так, словно перед ней была мама или тетя с их безоговорочным правом вмешиваться в жизнь.

Девушка откашлялась, напрягла голос и сосредоточилась, отбросив волнение и эмоции. «Возьми себя в руки! Думай объективно! Действуй как исследователь!» – повторяла Кёнэ снова и снова. Эту мысль она усвоила, когда еще училась в Америке и слушала лекции по основам научных знаний. Здесь главным запретом было проецировать собственный опыт и чувства на объект своего научного интереса.

— В компании, где Чхонхи записывала пластинки, у меня был свой человек. Однажды мы встретились, когда она пришла на запись. Обменялись парой фраз, но потом это переросло в нечто большее. Мы обе знали, что в Корее к женщинам относятся несправедливо. Но в некоторых аспектах наши мнения не совпадали. Я была уверена, что, во-первых, женщина должна быть хорошей матерью и с умом воспитывать детей, будущее страны. Во-вторых, она должна быть мудрой хозяйкой. В-третьих, быть верной женой. Выполнение всех этих обязательств и предполагает наличие прав. Чхонхи считала мои взгляды «устаревшей феодальной глупостью» и утверждала, что нам нужен более прогрессивный подход, а не мои древние постулаты.

Ёнсун засмеялась. Смех был какой-то нервный.

Выполняя обязательства матери, домохозяйки, жены, вы обретаете права. Это было похоже на слоган, о котором говорил Тона перед тем, как мы сюда пришли.

«Хорошая жена, мудрая мать». В начале 1910 года, когда Кёнэ была еще совсем маленькая, первые корейские девушки, вернувшиеся после обучения в Японии, открыли для себя эту философию. Они отстаивали идеи о том, что женщина – не собственность мужа и, являясь полноправной хозяйкой, она должна получать новые знания, умения и навыки, чтобы обучать своих детей. В то время эта идея стремительно развивалась. Среди корейского населения были те, кто критиковал ограничение прав женщин, но сейчас об этом уже почти не говорили.

— Вам не нравилось, что Чхонхи критикует ваши взгляды?

— Да, мы спорили, но оставались подругами. Судя по всему, вы уже знаете. Тот самый мой маленький недостаток. Чхонхи недавно узнала о нем. Вместо того чтобы скрыть этот секрет, она рассказала о нем. Было такое чувство, что меня предали, и я прекратила общение. Мы не виделись целый год.

— Тогда зачем вы приходили к той, с кем не общаетесь уже долгое время? Тем более накануне убийства.

Кёнэ вспомнила слова Чисон о том, что Ёнсун приходила и они с хозяйкой вместе обедали.

— Вы всё видите односложно.

— Значит, вы не испытывали неприязнь к Чхонхи?

— Я ее ненавидела. Но это мешает разделить трапезу?

Кёнэ, например, совсем не хотелось садиться за один стол с ее страшим братом.

— Отвечайте прямо. Не уходите от ответа.

Ёнсун посмотрела на собеседницу довольно странным взглядом, и с этого момента голос ее стал более напористым:

— Это не имеет отношения к делу. И я не обязана об этом рассказывать.

— Я помогаю полиции в расследовании дела. И мне ничего не стоит намекнуть им, что вы что-то скрываете.