Книга Леди в желтом, страница 47 – Ли Алам

Они почти добрались до места, когда Тона заговорил:

— А что ты ему предложила?

— Я написала, что собираюсь поехать в Японию, и попросила помочь советом.

Тона в этот раз был менее решительным. Расследовать дело, в котором фигурируют кисэн, и обманывать приличного бизнесмена с красавицей женой – абсолютно разные вещи.

— Чтобы встретиться с его женой, надо было поискать другой способ. – Тона произнес это будто в упрек.

— Я не хотела врать, – ответила Кёнэ безапелляционно. – Но она почти не появляется на мероприятиях. Ни на собраниях художников, ни на светских раутах. Единственное, что я знаю: она пересылает средства в сообщество студенток, обучающихся за границей. Если только там ее поймать.

Тона отрицательно покачал головой.

— Я не корю тебя за ложь. Просто ты не все знаешь. Тебя не было в Корее, и ты не можешь знать, о чем все судачили.

— Ты про что?

— Причина, по которой Ким Ёнсун не появляется в обществе. Как ты уже говорила, она училась на скульптора за границей. Это было лет двадцать назад, поэтому, можно сказать, она твоя соратница. Перед тем как уехать, она вышла замуж. Супруг любил ее до безумия, готов был все отдать за жену. Уже с первых дней учебы Ким Ёнсун начала отчаянно бороться за права женщин. Она была активной сторонницей идеи «Хорошая жена, мудрая мать». Если помнишь, в свое время это был очень популярный лозунг среди молодых девушек. Главная идея заключалась в том, что жена – это не собственность мужа, а хозяйка в семье и одновременно мать, которая растит будущее поколение, поэтому она имеет равные права и так же несет ответственность за семью. Но на этом история не заканчивается. Проблема была в их младшей дочери. Она была еще более свободолюбивой, чем мать. Уже в школе она начала встречаться с парнем. Свободная любовь, без каких либо семейных договоренностей и сватовства. Родители были категорически против этих отношений и тем более брака и заперли дочь дома. Парень несколько раз приходил с ними поговорить.

— И ему дали от ворот поворот.

— А девочка проткнула себе лицо шпилькой.

Кёнэ оторопела, забыла, что хотела сказать.

— После этого они отправили дочь за границу. Муж потратил огромные суммы на то, чтобы быстро закрыть судебное дело. В газетах об этом тоже почти не писали. Поэтому Ким Ёнсун и не выходит в общество.

За этими разговорами они подошли к дому. Он сочетал в себе классические традиции европейского и корейского стилей, а также элементы делового модерна. Двухэтажный, больше и роскошнее, чем родительский дом Кёнэ. Все было очень лаконично, без мелких дорогих украшений. Каждый кирпич, каждая доска были на своем месте. В гостиной их ждал мужчина, скорее всего, муж Ким Ёнсун.

— Разрешите представиться, Кан Хакчин.

Худой, с прищуренными взглядом и бледной кожей, он был похож на пресмыкающееся, которое питается насекомыми. Было ощущение, что в одном теле сосуществовали нежность и хитрость, нерешительность и сила. Возможно, он так выглядел из-за тех сплетен, о которых рассказал Тона.

— Моя супруга приболела. Но с ее разрешения я готов ответить на все вопросы.

Тона с его добродушным миловидным лицом уловил на себе подозрительный взгляд хозяина особняка.

— Это Тона, мой жених. Сопровождает меня, чтобы ничего не случилось.

Звучало это как оправдание, но неприятный взгляд хозяина тут же пропал.