Книга Хороший человек, страница 99 – Кирстен Кинг

Доктор Коэн переменила позу.

— Вы хотите знать, нахожу ли я вас интересной? – переспросила она.

Наверное, это у них, у психотерапевтов, такая тактика – возвращать вопрос клиенту, чтобы он услышал его еще раз.

— Разве не всех волнует, что о них думает их психотерапевт?

— Да, конечно. Большинству людей свойственно стремление к одобрению. И в отношениях между врачом и пациентом это тоже проявляется. Но мне кажется, вы и так считаете себя интереснее других моих клиентов, Лиллиан, – сказала она. – Более того, я подозреваю, вы считаете себя одним из самых интересных людей в мире, если не самым интересным.

Я действительно так считала, но не понимала, что в этом плохого, – а ее тон намекал, что это плохо. Разве не все о себе такого мнения? И в моем случае это, вообще-то, правда.

— Позвольте спросить, чего вы надеетесь достичь с помощью терапии?

— Я лишь хочу поговорить с кем-то обо всем треше, который с недавних пор творится в моей жизни. И получить справку, чтобы урегулировать ту историю на работе.

— А чувствуете ли вы личную ответственность за тот «треш», который происходит в вашей жизни? – Доктор Коэн постучала карандашом по блокноту.

Атмосфера в комнате изменилась: из теплой и дружественной она стала безразличной, стерильной. Голос доктора Коэн внезапно утратил свой бархатистый тембр. На что она намекает? И к чему все эти вопросы?

— Я сожалею о том проклятии. Но все остальное произошло само собой, – сказала я.

Доктор Коэн глубоко вздохнула. Она наклонилась ко мне, и вид у нее был очень мрачный.

— Занятное сочетание нарциссизма и менталитета жертвы. Вы совершили ряд ужасных поступков по отношению к самым близким людям: целовались с Джейми, не испытывая к ней чувств, хотели разрушить брак Гектора, посылали жестокие сообщения Норе, преследовали клиентку. Это все были нездоровые поступки, но вы проделали некую умственную гимнастику, чтобы оправдать свои действия, и преуспели в этом. Кажется, единственное, за что вы берете на себя ответственность, – это проклятие, которое, как вам в какой-то момент показалось, могло сыграть роль в безвременной кончине Генри. Хотя, честно говоря, не видно, что вы так уж сильно опечалены его утратой, – сказала она.

У меня закружилась голова. Нарциссизм? Менталитет жертвы? Преследования? О чем, черт возьми, толкует эта женщина? Хорошо, что я не пришла к ней до того, как дело Генри закрыли. Она совершенно не понимает, кто я такая! И конечно же, я опечалена смертью Генри! Да, у меня сложные чувства к нему, но, когда он умер, я была абсолютно опустошена. То, что я не могу выдавить из себя слезы по команде, еще не значит, что мне все равно.

— Примечательно, что вы испытываете угрызения совести из-за этого проклятия. Мне любопытно, почему вы чувствуете ответственность именно за этот аспект, – продолжала она, внимательно глядя на меня. – Если мы будем с вами работать, я хочу быть уверена, что вы способны нести ответственность за свою роль в происходящем, Лиллиан. И не только потому, что вы считаете, будто обладаете сверхъестественной силой. Без чувства ответственности будет очень трудно добиться прогресса. Но я хотела бы помочь вам прийти к этому.

Неужели Гектор поговорил с доктором Коэн до моего прихода? Может, это он все подстроил и навешал ей лапши на уши, чтобы меня подставить? Или она с ним спит и проецирует на меня свое чувство вины? Возможно, Кэндис или Нора тоже приложили к этому руку. Несколько внешних сил словно вступили в сговор, чтобы настроить эту женщину против меня. Может быть, Бека в отместку наложила на меня проклятие.