Книга Хороший человек, страница 98 – Кирстен Кинг

Я рассказала ей о проклятии, о Норе, о том, как я поцеловала Джейми. О своей матери и о матери Генри. О том, как Элиза съехала с квартиры и как стервозно она повела себя, растрепав про свои поганые беруши. Как я слала сообщения Норе с аккаунта goblingirlxo. Я рассказала ей о самовольном расследовании Гектора и о том, какая, по моему мнению, у него жена. О бицепсах детектива Дженнингс. О Кэндис и ее дурацких кроксах. О мошенническом бизнесе Беки. О том, как меня уволили. Я поймала себя на том, что говорю, не переводя дух, даю выплеснуться наружу многому, что от всех скрывала. Я рассказала ей, как злилась на Генри и как мне было тяжко, когда он порвал со мной. И о том, что рассматриваю Джейми как запасной вариант, если никто другой меня не полюбит. И о том, что я не возражала бы стать содержанкой, но хотела бы спать только с сексуальными мужчинами, а они, как правило, небогаты. Я призналась, что иногда, когда люди плачут, мне хочется смеяться. Что мне стало легче, когда полиция прекратила копаться в деле Генри, и что мне жаль того бомжа – но не настолько, чтобы что-то предпринять. Что обычно я оставляю на чай не больше десяти процентов и часто пишу в службу доставки, что заказ так и не приехал, чтобы мне вернули деньги. Я сказала, что голосовала на последних выборах только ради наклейки «Я проголосовала» и что на самом деле мне на все это наплевать. Я сказала, что не хочу остаться одна. Что, вероятно, в прошлой жизни я была принцессой Дианой, и не важно, что я родилась за год до ее смерти. Что если бы я захотела закрутить роман с Гектором, у меня, наверное, получилось бы. Что следующий мой бойфренд, наконец, будет привязан ко мне ровно настолько, насколько нужно, и что он никогда не причинит мне боли. Я рассказала ей о той истории в универе, когда меня по ошибке приняли за сталкершу. Я призналась, что не понимаю, в чем суть фильма «Барби», ведь все равно в конечном счете это реклама. Я сказала ей, что считаю себя хорошим человеком, но иногда мне кажется, что другие люди слишком глупы, чтобы это разглядеть. Я подумывала рассказать ей и о том, о чем мы говорили с Норой на днях утром, но решила не делать этого; все-таки что-то нужно было пока придержать.

Я тараторила без перерыва сорок пять минут, а доктор Коэн внимательно слушала. Теперь-то я поняла, почему людям нравится терапия. Так приятно, когда кто-то сидит и слушает тебя и можно не притворяться, что тебя тоже заботит происходящее в его жизни.

— Ну как? Я ведь одна из самых интересных ваших клиенток? – спросила я.

Я испытала своего рода эйфорию оттого, что была так честна. Наверняка это будет ее лучший сеанс за день, да нет – за месяц, а может, и за год. Я представила себе, как доктор Коэн станет рассказывать своим коллегам-мозгоправам об очаровательной и таинственной молодой женщине, с которой она начала работать. Она скажет им, что мир был ко мне несправедлив, но я оказалась стойкой и все же сумела найти свой путь. Она предложит мне написать мемуары или книгу по саморазвитию. Я была бы куда лучшей писательницей, чем Нора. Возможно, мы с доктором Коэн будем работать вместе годами и в конце концов станем близкими подругами. Впрочем, мне даже не придется особо утруждаться саморазвитием; она скажет, что мой уровень просто изначально выше, чем у большинства людей. Она заметит, что именно это и усложняет жизнь таким, как я, что мне нужно найти более достойных друзей и партнеров, таких, которые соответствовали бы моему эмоциональному интеллекту.