Книга Хороший человек, страница 26 – Кирстен Кинг

Я была в безопасности.

На четвертый день больничного я проверила входящие в рабочей почте. У меня было три непрочитанных письма от Кэндис, вежливых, но все же пассивно-агрессивных. В письме, отправленном буквально вчера, говорилось:

Привет, просто интересно, сможешь ли ты прийти завтра. Скоро приедет Ведьма Велнесс, и я бы с удовольствием взглянула на твою презентацию.

В пьяном угаре, да еще и с разбитым сердцем, я почти забыла о презентации. Я открыла черновик, который успела набросать до того, как Генри порвал со мной, добавила слайд с надписью: «Вопросы?» и решила на этом закончить. Сойдет и так. Я написала ответное письмо, прикрепила к нему презентацию в «Пауэр поинте» и отправила, не дав себе времени передумать.

Чувствую себя гораздо лучше. Буду в десять. ☺

Потом налила вина в кружку, вышла из дома и направилась к метро.

* * *

Я не стала наносить консилер – пусть коллеги заметят мешки под глазами и усталый вид и пожалеют меня. Пробираясь к своему столу, я несколько раз громко вздохнула, но никто не поднял головы, чтобы со мной поздороваться. Я раздраженно повозилась на рабочем месте и включила ноутбук. Через несколько секунд около моего стола возникла Кэндис:

— Как твои дела? – спросила она, скорчив сочувственную гримасу.

— Неплохо, – солгала я, хлебнув вина из кружки. – Наконец-то мой желудок хоть что-то принимает.

Мне нужна была анестезия, чтобы пережить этот день; казалось, внутренности вот-вот вытекут из моего тела. Останься я трезвой – точно разрыдаюсь, закричу или брошусь на землю и буду сучить ногами, как ребенок, которого слишком долго не отнимали от груди.

Обычно, когда мне разбивали сердце, я обращалась за утешением к матери. Я могла полностью гарантировать, что она воспримет ситуацию драматичнее меня. Немного успокоившись, она обычно советовала мне сходить к ее тарологу, к целителю Рэйки или к какой-нибудь пожилой женщине из супермаркета, которая показалась ей мудрой. Но на этот раз я не спешила рассказывать маме о нашем разрыве. Мне хотелось оставаться в той параллельной реальности, где мы с Генри все еще вместе или, по крайней мере, где у нас еще есть шанс наладить отношения. Просто ему пришлось бы немного поунижаться. Возможно, он скоро напишет мне сообщение: «Прости. Мы оба сорвались. Я скучаю по тебе». Но этого не случится, если я пожалуюсь маме. Рассказать матери – значит получить шрам на всю оставшуюся жизнь.

— Ведьма Велнесс будет в одиннадцать, – сказала Кэндис, нависнув над моим столом. – Я посмотрела твою презентацию. – Она принялась обкусывать заусенцы. – То, что ты прислала утром, – это последняя версия?

— Ага. – Я сделала еще глоток вина. – Надеюсь, вам понравилось.

Вдруг моя наигранная уверенность заставит ее проглотить сварганенный на скорую руку проект?

— Хм, да. Это было отличное начало! Но я вот думаю, может быть, мы сделаем эту встречу более неформальной? Просто чтобы не утомлять нашу гостью… Чтобы дать ей почувствовать общую атмосферу нашей компании, понимаешь? В общем, я могла бы доработать твой текст, пробежаться по нему и добавить кое-что… – Тут она иссякла.

Кэндис никогда еще не была так близка к тому, чтобы сказать кому-то, что он не справился со своей работой. Ясно же, она считает, что я сделала паршивую презентацию. Возможно, так оно и есть, но я все равно была глубоко оскорблена: она не стала притворяться, что презентация хорошая. Кэндис как-то раз дала пять моей коллеге Джули, когда та предложила нанять дрэг-квин в образе Адели для рекламы лекарств от ВИЧ для нашего клиента. Плохих идей у нас не бывает. Я изо всех сил старалась сохранять дружелюбное выражение лица – ради Кэндис и ради того, чтобы не потерять работу.