Книга Хороший человек, страница 109 – Кирстен Кинг

Я молчала, ошеломленная ее реакцией.

— Надо взять шалфей или что-то в этом роде… Кажется, у меня есть, могу тебе дать. А моя подруга Дженни только что получила сертификат по Рэйки. Она могла бы помочь тебе справиться с этим. Хотя я бы избавила ее от подробностей… – добавила она.

Позиция моей матери была ясна: она не хотела знать, что могло случиться той ночью. Разве она виновата? Я тоже не хотела этого знать. Но бремя того, что могло случиться, лежало на мне, и мне предстояло нести его в одиночестве. Нельзя было рассказать об этом ни адвокату, ни психиатру, ни Джейми, ни даже собственной матери. Придется лгать ради других и оставаться той версией себя, с которой всем комфортнее, чего бы мне это ни стоило.

Придется продолжать играть свою роль.

Я сидела в вагоне с небольшим свертком шалфея в руках, возвращалась от матери домой. Поездка из Арлингтона в Мишн-Хилл обычно занимала чуть больше часа. Я почувствовала, как тяжелеют веки: я не спала всю ночь, ворочалась с боку на бок. Во мне бурлил адреналин, как у спортсмена перед олимпийским стартом. А не забраться ли в кровать к маме и не уснуть ли у нее в ногах, как собака? В детстве, лет до двенадцати, я так и делала, пока она не сказала, что я слишком взрослая для подобного поведения. В итоге я осталась в своей кровати. И вообще, я даже не знаю теперь, какие у меня отношения с собственной матерью.

Поезд ни шатко ни валко двигался вперед, я беспомощно мотала головой, то проваливаясь в сон, то просыпаясь. Хоть бы не встретить никого из знакомых. Наверное, я выглядела как наркоманка из Саут-Бостона, которая едет в метадоновую клинику за своей ежедневной дозой. «Сентрал», – с сильным акцентом объявил машинист через громкоговоритель.

В конце концов я больше не смогла бороться, меня одолел сон.

Я покачиваюсь на заднем сиденье «Убера». Тело кажется легким и неустойчивым, будто я под водой. Смотрю в окно, и мне хочется, чтобы звучала песня «A Thousand Miles» Ванессы Карлтон. Я спрашиваю водителя, можно ли подключить мой телефон, чтобы послушать ее, но он делает вид, что не слышит.

Не могу разобрать, на каком языке эта песня. Может, на русском?

— Можно я воткну свой айфон? – снова спрашиваю я.

— Ладно, – отвечает хриплый голос.

Тут я осознаю, что все равно оставила телефон дома. Ладно, проехали.

На зеркале заднего вида у него болтаются четки. Я ловлю взгляд водителя. Интересно, считает ли он меня дьяволицей. И не дьяволица ли я в самом деле? Что я здесь делаю? В чем состоит мой план?

Заднее стекло опущено. Водитель пытается не дать мне уснуть. Я понимаю, что он может меня изнасиловать, но гоню этот страх прочь, боясь материализации собственных мыслей. Меня может стошнить.

— Только не смейте блевать! – предупреждает водитель.

Я стою около двери бара в тонких пижамных штанах, рубашке с длинными рукавами и домашних шлепанцах. Не самый лучший наряд для выхода. Мимо проходит бездомная женщина и кивает мне, словно говоря: «Добро пожаловать к нам на район, товарищ!»

Я прислоняюсь к стене и на минуту засыпаю.

Просыпаюсь и вспоминаю, что у меня тут дело.

Хорошо, что документы взяла. Вышибала долго разглядывает фото в удостоверении. Может, он хочет меня трахнуть?

— У меня есть парень, – говорю я. – Он как раз внутри.